Фандом: Гарри Поттер. О любви, прошедшей испытание временем, о недозволенной страсти, о похоти, о целомудренной привязанности, о любви к другу, о любви к науке.
24 мин, 45 сек 780
Альбус видел его несомненное сходство с другим потомком вымершего рода, вступившим на путь тьмы, но в отличие от Тома Риддла, сын Эйлин был некрасив и не умел привлекать симпатии людей, наоборот, он виртуозно отталкивал любого. Учителя его недолюбливали, даже Гораций. Или, вернее, особенно Гораций: неказистый, дурно одетый заморыш портил ему глянцевый вид факультета, терял баллы и мнил себя умнее, авторов учебных пособий. Нет, ему никого не удастся обмануть, очаровать фальшивым обаянием. Этот мальчик разрушает все хорошее, превращает в ненависть дружбу и доброжелательность.
Взять хотя бы тот безобразный случай, когда он публично обозвал девочку: «грязнокровкой»! Минерва была возмущена таким проявлением нетерпимости, достойным «нациста из Гитлерюнгенда», и требовала сурового наказания. Сам Альбус не находил в себе сил сердится на мальчиков, вступившихся за однокурсницу, пусть даже они и перегнули палку. Как о таком рассказывать другу?
Альбус попрощался и покинул гостеприимный дом Фламмелей. Разговор не затронул опасную тему, ему не пришлось лгать и изворачиваться, не пришлось огорчать Николя. Пусть в его доме царит покой и мир, Альбус сам разберется с проблемами.
Пернелла.
Пернелла отдернула руку от письма, как будто чернила обожгли ей пальцы. Не дыша, смотрела она на синие буквы, складывающиеся в слова: «от Северуса Снейпа». Разве могла Пернелла забыть это имя, виденное однажды в «Ежедневном Пророке»! Так назвала своего сына Эйлин. Почему он пишет Николя? Знает ли он что-нибудь? Что ему рассказала мать? Пернелла не знала, что именно обещала Эйлин Дамблдору, и, по понятным причинам, не могла поинтересоваться. Неужели, она рассказала ребенку о его происхождении? Чего он хочет о них?
Осторожно, кончиками пальцев, взяла она письмо. Сломала печать, развернула, впилась взглядом в острый косой почерк: «… самый великий алхимик… возьмите в ученики… я могу… я готов… мама рассказывала»… Что она рассказывала? Пернелла перевернула лист. Ах, она рассказывала, что жила у них, и к ней были добры. Что-то еще? Пернелла лихорадочно просматривала строчки: «… умерла… отец в клинике… по маггловским законом несовершеннолетний… не имеет права… не может»… — она нетерпеливо постукивала костяшками пальцев, не находя главного. Какие-то формулы, исправленные зелья, он, видите ли, не согласен с учебником. Знает или нет? Прочитав письмо дважды, она облизнула пересохшие губы. Кажется, не знает! Просто напрашивается в ученики. Многие юнцы, воображают себя, достойными работать с Николя. Она презрительно фыркнула. Николя Фламмель не берет учеников! Последний с кем он работал, после долгого перерыва, был Альбус Дамблдор! Величайший светлый волшебник, победитель Гриндевальда, директор школы магии и ведовства Хогвартса!
Пернелла отбросила письмо, как скользкую, ядовитую гадину. Николя не нужно это читать! Огонь ласкал пергаментные листы, они темнели и скручивались. Пернелла смотрела на пламя, пожирающее письмо.
Магглы верили, что огонь очищает, и сжигали ведьм, тех, кого они считали ведьмами. А считали ведьмами женщин странных, нелюдимых, с недобрым взглядом, особенно, тех, на кого по неизвестной причине заглядываются мужчины. Таких, как Анна, от которой не мог отвести взгляд отец Пернеллы. Она никогда не была замужем, но у нее было трое детей.
Анну сожгли, когда Пернелле было пятнадцать. У ее трехлетней дочки проявились магические способности, и кто-то написал донос. Анна прибегала к ним, умоляла о помощи, Пернелла слышала через прикрытую дверь ее охрипший от слез голос. Темная, безграмотная крестьянка, она верила, что настоящий волшебник, который ведет беседы с городским главой и самим графом, все исправит. Отец Пернеллы ничем не мог ей помочь, благополучие магов основывалось на том, что они не вмешивались в дела магглов, и, если бы он попытался что-то сделать, навлек бы беду на себя и свою семью. Им пришлось бы бежать, все бросить, скрываться, начинать заново…
Анну сожгли вместе с дочерью. Сейчас, пишут в учебниках по истории, что огонь ведьмам не страшен, но, то, что осталось от Анны после месяца допросов, нельзя было назвать ведьмой, это и человеком-то не было. Пернелла помнит, как ее, безвольную, привязывали к столбу, и она бессмысленно качала головой, что-то бормотала, пока пламя не охватило ее. Пернелла вздрогнула и оторвала взгляд от огня. Почему она вспомнила Анну сейчас? Она давно, очень давно не думала о ней. В их доме не упоминали ни об Анне, ни о ее детях.
Когда она умерла, мать Пернеллы не была счастлива, но, наверное, все же, чувствовала облегчение и стыдилась этого. Она никогда не упрекала мужа в том, что он заглядывался на эту женщину, но это ее мучило, теперь же об Анне можно было просто забыть. А что стало с детьми? Пернелла помнила их смутно — мальчику было лет семь, девочка, года на два постарше — она не знала, были у них магические способности или нет. Они дали показания против матери, и инквизиция сохранила им жизнь. Они просто исчезли, Пернелла не знала куда.
Взять хотя бы тот безобразный случай, когда он публично обозвал девочку: «грязнокровкой»! Минерва была возмущена таким проявлением нетерпимости, достойным «нациста из Гитлерюнгенда», и требовала сурового наказания. Сам Альбус не находил в себе сил сердится на мальчиков, вступившихся за однокурсницу, пусть даже они и перегнули палку. Как о таком рассказывать другу?
Альбус попрощался и покинул гостеприимный дом Фламмелей. Разговор не затронул опасную тему, ему не пришлось лгать и изворачиваться, не пришлось огорчать Николя. Пусть в его доме царит покой и мир, Альбус сам разберется с проблемами.
Пернелла.
Пернелла отдернула руку от письма, как будто чернила обожгли ей пальцы. Не дыша, смотрела она на синие буквы, складывающиеся в слова: «от Северуса Снейпа». Разве могла Пернелла забыть это имя, виденное однажды в «Ежедневном Пророке»! Так назвала своего сына Эйлин. Почему он пишет Николя? Знает ли он что-нибудь? Что ему рассказала мать? Пернелла не знала, что именно обещала Эйлин Дамблдору, и, по понятным причинам, не могла поинтересоваться. Неужели, она рассказала ребенку о его происхождении? Чего он хочет о них?
Осторожно, кончиками пальцев, взяла она письмо. Сломала печать, развернула, впилась взглядом в острый косой почерк: «… самый великий алхимик… возьмите в ученики… я могу… я готов… мама рассказывала»… Что она рассказывала? Пернелла перевернула лист. Ах, она рассказывала, что жила у них, и к ней были добры. Что-то еще? Пернелла лихорадочно просматривала строчки: «… умерла… отец в клинике… по маггловским законом несовершеннолетний… не имеет права… не может»… — она нетерпеливо постукивала костяшками пальцев, не находя главного. Какие-то формулы, исправленные зелья, он, видите ли, не согласен с учебником. Знает или нет? Прочитав письмо дважды, она облизнула пересохшие губы. Кажется, не знает! Просто напрашивается в ученики. Многие юнцы, воображают себя, достойными работать с Николя. Она презрительно фыркнула. Николя Фламмель не берет учеников! Последний с кем он работал, после долгого перерыва, был Альбус Дамблдор! Величайший светлый волшебник, победитель Гриндевальда, директор школы магии и ведовства Хогвартса!
Пернелла отбросила письмо, как скользкую, ядовитую гадину. Николя не нужно это читать! Огонь ласкал пергаментные листы, они темнели и скручивались. Пернелла смотрела на пламя, пожирающее письмо.
Магглы верили, что огонь очищает, и сжигали ведьм, тех, кого они считали ведьмами. А считали ведьмами женщин странных, нелюдимых, с недобрым взглядом, особенно, тех, на кого по неизвестной причине заглядываются мужчины. Таких, как Анна, от которой не мог отвести взгляд отец Пернеллы. Она никогда не была замужем, но у нее было трое детей.
Анну сожгли, когда Пернелле было пятнадцать. У ее трехлетней дочки проявились магические способности, и кто-то написал донос. Анна прибегала к ним, умоляла о помощи, Пернелла слышала через прикрытую дверь ее охрипший от слез голос. Темная, безграмотная крестьянка, она верила, что настоящий волшебник, который ведет беседы с городским главой и самим графом, все исправит. Отец Пернеллы ничем не мог ей помочь, благополучие магов основывалось на том, что они не вмешивались в дела магглов, и, если бы он попытался что-то сделать, навлек бы беду на себя и свою семью. Им пришлось бы бежать, все бросить, скрываться, начинать заново…
Анну сожгли вместе с дочерью. Сейчас, пишут в учебниках по истории, что огонь ведьмам не страшен, но, то, что осталось от Анны после месяца допросов, нельзя было назвать ведьмой, это и человеком-то не было. Пернелла помнит, как ее, безвольную, привязывали к столбу, и она бессмысленно качала головой, что-то бормотала, пока пламя не охватило ее. Пернелла вздрогнула и оторвала взгляд от огня. Почему она вспомнила Анну сейчас? Она давно, очень давно не думала о ней. В их доме не упоминали ни об Анне, ни о ее детях.
Когда она умерла, мать Пернеллы не была счастлива, но, наверное, все же, чувствовала облегчение и стыдилась этого. Она никогда не упрекала мужа в том, что он заглядывался на эту женщину, но это ее мучило, теперь же об Анне можно было просто забыть. А что стало с детьми? Пернелла помнила их смутно — мальчику было лет семь, девочка, года на два постарше — она не знала, были у них магические способности или нет. Они дали показания против матери, и инквизиция сохранила им жизнь. Они просто исчезли, Пернелла не знала куда.
Страница 6 из 7
