Обращенные

Это Твит. Она подцепила что-то кончиком чего-то и обернулась, чтобы это продемонстрировать, на ее рожице уже возникла ехидная усмешка… и тут она видит мое лицо и замирает. Исузу и Роз тоже это видят. Судя по выражению их лиц. Что-то не так… со мной.

— Что такое? — спрашиваю я.

Исузу берет зеркальце и вручает мне. Господи…

Я похож на кончик старинного термометра. Не ртутного, другого. Того, что с такой красной дрянью внутри и небольшой стеклянной луковицей на конце. Так вот, мое лицо — в точности как та луковица.

— Марти? — окликает меня Роз, пытаясь поймать мой взгляд.

И я могу почувствовать каждую точку сияющего многоточия, которое тянется за висящим в воздухе вопросительным знаком.

Не говоря ни слова, я приподнимаю и снова опускаю махровую ткань — как диафрагму фотоаппарата, ровно настолько, чтобы сделать кадр.

Бедра. Шрамы.

Я поворачиваю лицо к Роз, точно телекамеру, и словно толкаю ее. Жест, который должен означать: «Получите. Свяжите все воедино. И — если можно — помогите мне с этим разобраться».

Глаза Роз отвечают «ох», после чего ее губы произносят это же слово. И затем — на тот случай, если мне придется беспокоиться относительно чувств Роз к Исузу — вся чужая кровь в ее жилах начинает приливать к ее щекам.

Я киваю.

«Договорились» — вот что означают наши кивки. План В.

Вопреки всему, мне становится легче.

Очевидно, я должен убить ублюдков, которые такое сотворили. Это помогает мне найти оправдание новому убийству. Убийство — вот, что я могу делать. Я знаю, что из этого получается. Мне это удобно. Несомненно, более новые части моего мозга — не те, что достались от ящерицы — знают, что убивать нехорошо, и я потратил немало времени, убеждая остальную часть своей нервной системы следовать этому утверждению. Обычно. В основном. Был один перерыв, когда надо было избавиться от убийц Клариссы, но…

Но прирученный не становится свободным.

Перед тем, как мир изменился, существовала теория о том, почему у людей бывает аллергия и почему, несмотря на все усилия систем здравоохранения и борьбы с загрязнением окружающей среды, аллергиков и астматиков становится больше. Теория состояла в том, что иммунная система от нечего делать набрасывается на саму себя. Думаю, со мной происходит что-то подобное. Когда я не охочусь, мое сознание начинает сражаться само с собой, превращая меня в параноика, перестраховщика, охваченного беспокойством. И что они получили от меня — эта паранойя, что мне дало это беспокойство, эта потребность в перестраховке? Дочь, которая стала шлюхой, торгует своей кровью.

Так что, возможно, все получится. Несколько убийств сделают весь наш мир лучше. Все, что мне теперь нужно — несколько имен.

Но вернемся к плану В.

Вы можете спросить: что это за план В?

По версии Роз, он состоит в следующем.

Схватить моего маленького ангела и швырнуть на пол ванной. Схватить мою маленькую любимую девочку и сесть ей на грудь. Взять нож-выкидушку, обмакнуть лезвие в антикоагулянт, который сейчас можно приобрести где угодно, и тихонько сказать: «Выкладывай, сука», — тут нож можно прижать покрепче…  — «или сдохнешь».

Роз, очевидно, ищет повода спустить с цепи свою ящерицу. И хотя я не думаю, что доктор Спок одобрил бы ее методы, приходится признать их эффективность.

— Это не то, что вы думаете, — лепечет Исузу. Да, верно. Потянем за другой кончик. Роз приходится пролить капельку крови. Исузу вздрагивает. — Идите на хрен, — говорит Исузу, прикусывая каждое слово своими тупыми человеческими зубами. — Вы… никакая я не шлюха и никакой кровью не торгую. Я люблю его, он любит меня. Он делает мне одолжение. Это…

«Это не ради денег», хочет сказать она. И на ее месте я хотел бы сказать ровно то же самое. За одним исключением: я не знаю этого клыкастого мудозвона, который скрывается под этим маленьким местоимением «он». Я не знаю, имеет ли «одолжение», которое он делает, какую-то фиксированную цену.

Я киваю. Твит соглашается. Роз тоже. И появляется еще одна капелька крови, после чего Исузу выдает вереницу чисел. Телефон. Пейджер. Адрес. Электронный ящик. Номер автомобиля. Все, что угодно. Удостоверение личности. Идентификация. Собрание уникальных писем и чисел, которые в сумме дают так называемого его.

— Позвоните ему, — требует Исузу. — Он классный. Нам с ним классно. Мы…

И мы все ждем этого. Я, как потенциальный родитель. Роз, как потенциальный партнер потенциального родителя. И Твит, как потенциальный друг, исключенный из самого тесного, самого близкого круга. Друг, которому лгут, потому что не доверяют.

— … понимаем друг друга, — заканчивает Исузу.

Вот и все, что требуется, чтобы раздавить маленького жучка по имени Антуанетта. Лицо Твит сморщивается, она делает движение, словно бросает что-то невидимое. Она бормочет «мать вашу» я убегает прочь с такой скоростью, какую только способны развить ее коротенькие ножки.

Я смотрю на Роз, Роз смотрит на Исузу. Пожимает плечами. Еще раз пожимает плечами. И мы все смотрим на пустое место в форме Твит на том месте, где Твит только что стояла.