Очень холодная война

А ведь было ещё это фиаско в Антарктике, которое не удалось замять. Как мокрой тряпкой по лицу — подземные ядерные испытания на международной территории! Этого, как минимум, хватило, чтобы не дать Кеннеди пойти на второй срок. Испытания были нелепым оправданием, но ещё хуже было рассказать всем, что же случилось с 501 воздушно-десантной дивизией на промёрзлом плато за вулканом Эребус. Плато, о котором не знали обычные люди, которого не было на картах геологоразведывательных экспедиций тех стран, которые подписали Дрезденское соглашение в 1931 году — а его соблюдал даже Гитлер. Над этим плато пропало больше самолётов U-2, чем над СССР, там исчезло больше экспедиций, чем в самых глубоких дебрях Африки.

Чёрт. И как, чёрт побери, мне ему это представить?

Последние пять часов Роджер таращился на этот краткий отчёт и пытался придумать, как же сжато сформулировать этот ужас, вполне поддающийся измерению, в таких словах, которые будут под силу читателю. Которые дадут ему возможность подумать о немыслимом. Задача оказалась не из лёгких. Новый обитатель Белого Дома говорит прямо и увиливать от ответа не позволяет. Он достаточно религиозен, чтобы не верить в сверхъестественное, и настолько уверен в себе, что его речи, если суметь закрыть глаза и подумать об уверенности в завтрашнем дне, заставляют обрести новые силы. Наверное, не получится объяснить проект «Кощей», XK-ПЛУТОН, MK-КОШМАР и те же врата, не описав их как очередное новое оружие. А они — совсем не оружие. Оружие может убивать и калечить, но моральные качества оно приобретает от того, кто пускает его в дело. А эти проекты целиком покрыты несмываемым пятном древнего зла…

Он надеется, что если шар всё же взмоет в небо, если заревут сирены, то ему, Андреа и Джейсону достанется стоять и смотреть на ядерный взрыв. По сравнению с тем, что, как он подозревает, таится в неизведанной и необъятной бездне за вратами, ядерный взрыв — милость. Именно из-за этой бездны Никсон отказался от программы пилотируемых полётов в космос и оставил от неё незабвенную шутку про белого слона. Просто он понял, какую жуткую угрозу может таить в себе космическая гонка. Именно эта тьма заставила Джимми Картера утратить веру, а Линдона Джонсона сделала алкоголиком.

Роджер поднимается и нервно переминается с ноги на ногу. Оглядывается, смотря на стены своего отсека в рабочем помещении. На какую-то секунду его внимание привлекает дымящаяся на краю пепельницы сигарета; в воздухе над ней, словно неторопливые драконы, извиваются клубы дыма, образуя неведомую клинопись. Он моргает — и образы пропали, но волоски в основании шеи встали дыбом, словно кто-то точит на Роджера нож.

— Чёрт.

— Повисшая в комнате тишина наконец-то нарушена. Роджер тушит сигарету в пепельнице, рука дрожит. Нельзя принимать всё это так близко к сердцу. Он смотрит на стену. Ровно девятнадцать-ноль-ноль, очень поздно, слишком поздно. Пора домой. Энди вся изведётся от нервов.

В конце концов, слишком уж велик груз. Он укладывает тонкую папку в сейф за креслом, запирает его и крутит рукоятки, потом расписывается на выходе из читального зала и проходит обычную процедуру обыска на проходной.

До дома ехать полсотни километров. Роджер плюёт в окно, но во рту по-прежнему стоит вкус пепла Освенцима.

Полковник объят нездоровым энтузиазмом, словно горячкой, мерит комнату шагами.

— Отличный, позволю себе сказать, отчёт вы составили, Йоргенсен.

— Он доходит до закутка между канцелярским шкафом и стеной, разворачивается кругом, идёт обратно к краю стола.

— Главное, вы понимаете основы. Это — плюс. В нашем бы деле побольше таких, как вы, и той лажи в Тегеране не случилось бы.

— Полковник заразительно ухмыляется. Он горит неугасимым энтузиазмом, как супергерой из комиксов, доживший до сорока с небольшим. От его речи Роджер сидит навытяжку на краешке стула. Роджеру постоянно приходится прикусывать язык, чтобы не назвать полковника «сэр» — он гражданский, и полковник ему не командир.

— Поэтому-то я и попросил заместителя директора МакМердо перевести вас на это место работы и присовокупить вас к моей команде для дальнейшего сотрудничества. И к моему удовольствию, он согласился.

— Работать здесь, сэр? — не сдерживается Роджер. «Здесь» — это на цокольном этаже здания Исполнительного Управления, пристройки к Белому Дому. Кто бы там ни был этот полковник, у него есть связи, в совершенно невозможных количествах.

— Чем я здесь буду заниматься? Вы же сказали, ваши люди…

— Успокойтесь. Выпейте кофе.

Полковник быстрым шагом подходит к столу, садится сам. Роджер осторожно потягивает бурую жижу из кружки с гербом морской пехоты.