Мой отец служил в армии с 1980 по 1982 год на известном космодроме Байконур. Он не был ракетчиком или другим учёным, он служил в строительном батальоне, проще говоря, Стройбат…
Добавить в моё избранное
6 мин, 27 сек 6040
Строить там было что: площадки для запуска ракет, военные городки и другую инфраструктуру. Дальше от его лица.
Вообще, можно сказать, не жалею о том, что служил в таком интересном месте, как Байконур. Много повидал такого, что больше и не увидел бы нигде. Запуски ракет, когда она проходит через атмосферу Земли, и от неё отделяются ступени топливные, — это что-то, особенно, когда ночью это видишь. Когда после запуска ракеты меняется погода за несколько минут: то небо чистое было, а тут — бац — и уже тучи из ниоткуда. А какие там миражи бывали — прямо город видно в небе. Я такого и представить не мог себе.
Да и быт там своеобразный: все-таки степь или даже пустыня. Куча ядовитых скорпионов и змей. Помню, даже сапоги в казарме приходилось утром вытрушивать, а то могло заползти что угодно. Питьевой воды мало, что сказывалось на здоровье, конечно, но терпеть можно было. Если бы не тот случай, о котором скажу дальше…
За полгода службы у нас сформировалась небольшая бригада сварщиков, вместе они давали хороший темп работы и выполняли даже больше нормы, за что и поблажки от командира роты были. Нас, сварщиков, было четверо, интернациональная, можно сказать, бригада. Я из Киева, Сашка из Можайска, Андрей — откуда, точно не помню, но вроде из Мордовии и Арнур из города Актау.
Бросали нас на разные объекты: то площадки ракетные, то просто на гражданский объект и, бывало, даже в помощь железнодорожникам.
И вот однажды мы работали в военном городке, нужно было приваривать бетонные панели админ. здания, когда кран их подаёт, — все стандартно. Работали там всего пару недель, и находился этот объект от нашей воинской части всего где-то в 20 км. Ездили мы туда каждое утро на грузовике, нас возил гражданский водитель, мы его в шутку звали Беломорыч, так как кроме этих папирос ничего больше не хотел курить, он подрядчик из автобазы. Возил нас на объект и привозил обратно в часть, бывало, и после отбоя.
И в один из таких дней задержались мы на объекте допоздна, нужно было помочь ночной смене доделать стену. Ну, как обычно, приехал за нами Беломорыч (а вообще, его вроде Сергей звали, не помню точно). Было где-то около двенадцати ночи. Едем, значит, мы по пустыне казахской, а климат там тоже непростой: днём может быть жара невыносимая, а на ночь заморозки берут. Холодно, грузовик бортовой — и ехать на улице приходится. Проехали мы, может, с половину пути, и глохнет наш грузовик и останавливается посреди пустыни. Беломорыч давай под капот чего-то мудрить, мы предложили помощь, он отказался, сказал не лезть, он сам. Ну и это его «сам» затянулось уже на час, а толку нет.
Мы обсудили обстановку, и стало понятно, что отремонтировать машину не получится и помощи ждать неоткуда, до утра оставаться никто не хотел и не видели смысла. Решили так: Андрей останется все-таки с Беломорычем, а мы с Сашкой и Арнуром пойдём по дороге в сторону нашей части, может, кого и встретим, чтобы помогли, или уже в части доложим обстановку, и вышлют машину, чтобы отбуксировать этот грузовик.
Отправились мы в эту темную пустыню, тогда темень была ещё та: луны нет, и плюс облака затянули почти все небо. Прошли мы где-то, может, километра четыре вдоль дороги, и никого не встретили, тишина — только хруст наших ботинок по песку и слышно. И тут вдруг мне послышались ещё вроде как шаги, я остановился, оглянулся. И на самом деле слышно какие-то шуршания, мы подумали, может, зверёк какой шастает, мало ли. Идём дальше, и тут это шуршание усилилось, и оно как бы уже вокруг нас.
Надо сказать, что у Сашки был с собой фонарик отечественный, который работал кое-как. Ну Сашка возьми, да и подсвети им по сторонам, и тут слабый луч фонарика цепляет несколько отблесков точек и два силуэта. Мы встали в ступоре, я даже не мог слова произнести: в свете луча были две, огромного размера, то ли собаки, то ли волки, то ли ещё что-то. Сероватого цвета шерсть и по виду, как кавказские овчарки, но только больше и какие-то неправильные формы для собак. Они с оскалом приближаются к нам, и слышно, как вокруг нас ещё шуршание и рычание идёт из темноты, видимо, они стали нас окружать.
И тут Сашка как заорет: «Бежим!» И давай дёру, мы с Арнуром тоже с криками побежали за ним, он от шока даже фонарик не выключил. Бежали мы просто в степь, и тут нам крупно повезло: рядом, куда мы отбежали, стояла заброшенная цистерна, просто в пустыне. Такие цистерны использовали для топлива ракетного или для спирта технического для промывки деталей ракеты, она была огромная. Мы по инерции уже без слов подбежали к ней и запрыгнули очень быстро, слава богу, там небольшая лестничка была. А эти уродские недособаки, ещё бы немного, и, наверное, разорвали бы нас на куски. Они окружили цистерну, благо она высокая и эти твари не могут запрыгнуть к нам.
Так мы просидели, может, пару часов, потом эти твари куда-то ушли. Сашка светил фонарем, они всей стаей пошли куда-то в степь песочную, мы насчитали их около 15 штук.
Вообще, можно сказать, не жалею о том, что служил в таком интересном месте, как Байконур. Много повидал такого, что больше и не увидел бы нигде. Запуски ракет, когда она проходит через атмосферу Земли, и от неё отделяются ступени топливные, — это что-то, особенно, когда ночью это видишь. Когда после запуска ракеты меняется погода за несколько минут: то небо чистое было, а тут — бац — и уже тучи из ниоткуда. А какие там миражи бывали — прямо город видно в небе. Я такого и представить не мог себе.
Да и быт там своеобразный: все-таки степь или даже пустыня. Куча ядовитых скорпионов и змей. Помню, даже сапоги в казарме приходилось утром вытрушивать, а то могло заползти что угодно. Питьевой воды мало, что сказывалось на здоровье, конечно, но терпеть можно было. Если бы не тот случай, о котором скажу дальше…
За полгода службы у нас сформировалась небольшая бригада сварщиков, вместе они давали хороший темп работы и выполняли даже больше нормы, за что и поблажки от командира роты были. Нас, сварщиков, было четверо, интернациональная, можно сказать, бригада. Я из Киева, Сашка из Можайска, Андрей — откуда, точно не помню, но вроде из Мордовии и Арнур из города Актау.
Бросали нас на разные объекты: то площадки ракетные, то просто на гражданский объект и, бывало, даже в помощь железнодорожникам.
И вот однажды мы работали в военном городке, нужно было приваривать бетонные панели админ. здания, когда кран их подаёт, — все стандартно. Работали там всего пару недель, и находился этот объект от нашей воинской части всего где-то в 20 км. Ездили мы туда каждое утро на грузовике, нас возил гражданский водитель, мы его в шутку звали Беломорыч, так как кроме этих папирос ничего больше не хотел курить, он подрядчик из автобазы. Возил нас на объект и привозил обратно в часть, бывало, и после отбоя.
И в один из таких дней задержались мы на объекте допоздна, нужно было помочь ночной смене доделать стену. Ну, как обычно, приехал за нами Беломорыч (а вообще, его вроде Сергей звали, не помню точно). Было где-то около двенадцати ночи. Едем, значит, мы по пустыне казахской, а климат там тоже непростой: днём может быть жара невыносимая, а на ночь заморозки берут. Холодно, грузовик бортовой — и ехать на улице приходится. Проехали мы, может, с половину пути, и глохнет наш грузовик и останавливается посреди пустыни. Беломорыч давай под капот чего-то мудрить, мы предложили помощь, он отказался, сказал не лезть, он сам. Ну и это его «сам» затянулось уже на час, а толку нет.
Мы обсудили обстановку, и стало понятно, что отремонтировать машину не получится и помощи ждать неоткуда, до утра оставаться никто не хотел и не видели смысла. Решили так: Андрей останется все-таки с Беломорычем, а мы с Сашкой и Арнуром пойдём по дороге в сторону нашей части, может, кого и встретим, чтобы помогли, или уже в части доложим обстановку, и вышлют машину, чтобы отбуксировать этот грузовик.
Отправились мы в эту темную пустыню, тогда темень была ещё та: луны нет, и плюс облака затянули почти все небо. Прошли мы где-то, может, километра четыре вдоль дороги, и никого не встретили, тишина — только хруст наших ботинок по песку и слышно. И тут вдруг мне послышались ещё вроде как шаги, я остановился, оглянулся. И на самом деле слышно какие-то шуршания, мы подумали, может, зверёк какой шастает, мало ли. Идём дальше, и тут это шуршание усилилось, и оно как бы уже вокруг нас.
Надо сказать, что у Сашки был с собой фонарик отечественный, который работал кое-как. Ну Сашка возьми, да и подсвети им по сторонам, и тут слабый луч фонарика цепляет несколько отблесков точек и два силуэта. Мы встали в ступоре, я даже не мог слова произнести: в свете луча были две, огромного размера, то ли собаки, то ли волки, то ли ещё что-то. Сероватого цвета шерсть и по виду, как кавказские овчарки, но только больше и какие-то неправильные формы для собак. Они с оскалом приближаются к нам, и слышно, как вокруг нас ещё шуршание и рычание идёт из темноты, видимо, они стали нас окружать.
И тут Сашка как заорет: «Бежим!» И давай дёру, мы с Арнуром тоже с криками побежали за ним, он от шока даже фонарик не выключил. Бежали мы просто в степь, и тут нам крупно повезло: рядом, куда мы отбежали, стояла заброшенная цистерна, просто в пустыне. Такие цистерны использовали для топлива ракетного или для спирта технического для промывки деталей ракеты, она была огромная. Мы по инерции уже без слов подбежали к ней и запрыгнули очень быстро, слава богу, там небольшая лестничка была. А эти уродские недособаки, ещё бы немного, и, наверное, разорвали бы нас на куски. Они окружили цистерну, благо она высокая и эти твари не могут запрыгнуть к нам.
Так мы просидели, может, пару часов, потом эти твари куда-то ушли. Сашка светил фонарем, они всей стаей пошли куда-то в степь песочную, мы насчитали их около 15 штук.
Страница 1 из 2
