Фандом: Гарри Поттер. Прошло несколько месяцев после победы. Гарри и Рон служат в аврорате. Гермиона доучивается в Хогвартсе. Неожиданно Джинни уезжает в Испанию, оставив Гарри без объяснений. Гермиона навещает друга в доме на площади Гриммо.
102 мин, 33 сек 3735
— И как у вас с ним, всё серьёзно? — поинтересовался Гарри.
— Пока сложно делать выводы, — пожала плечами Гермиона.
— Скажи, — он вдруг повернулся и заглянул ей в глаза. — Когда ты с Роном, у тебя не возникает желания быть с кем-то ещё? Нет ощущения, что тебе чего-то не хватает?
— О… Не знаю, — Гермиона удивлённо вытаращилась на Гарри.
— Да ладно, признайся.
— Нет. Ничего подобного я не чувствую. Рона мне вполне хватает с лихвой.
— Правда? Чего же ей не хватает? — он угрюмо насупился.
— Я ведь не показатель. Джинни совсем другая.
— Расскажи, что ты испытываешь.
— В каком смысле?
— Когда ты с Роном, — он пьяно уставился на неё, в глазах играли бесенята.
— Ты хочешь, чтобы я рассказала тебе, что я ощущаю, целуясь с Роном? — Гермиона нервно потеребила рукав.
— Да, — кивнул Гарри.
— Зачем?
— Мне нужно. Я хочу понять. — Он посмотрел так просительно, что желание превратить разговор в шутку исчезло.
— Ну, — Гермиона потёрла лоб. — Когда его губы касаются моих… Ради бога, перестань глазеть!
— Хорошо, — Гарри отвернулся.
— В общем, сначала у меня перехватывает горло, а потом появляется чувство, словно что-то падает внутри, доходит до живота, и… становится так… тепло.
— Здорово, — задумчиво произнёс Гарри.
— Угу. — Гермиона смущённо глотнула виски.
— А с Крамом?
— Что?
— Ты ведь целовалась с ним? Расскажи, что ты ощущала.
— Я уже не помню.
— Не ври.
— Это было три года назад!
— Ты не могла забыть свой первый поцелуй.
— Ты меня бесишь, — с угрозой произнесла Гермиона.
— Я всех бешу. Расскажи. Пожалуйста.
— О'кей, — вздохнула она, сдаваясь: Гарри всегда так трудно отказать. — Честно говоря, я сначала не поняла ничего. Мы болтали, и он вдруг наклонился и стал дышать в лицо. Как паровоз. Поцеловал меня в щёку, потом в губы. Губы у него такие… большие, я подумала: «Боже, почему они такие большие!» — Гермиона прыснула от смеха и смущённо прикрыла ладонью рот. — А потом до меня дошло:«Вот оно! Неужели меня целуют?!»
— Тебе понравилось?
— Нет, пожалуй. Я ведь совсем девчонкой была. Не понимала, отчего Виктор так заводится. Была бы постарше, наверное, чувствовала бы себя по-другому.
— Вроде как сейчас с Роном?
— Может быть. Полагаю, Виктор, наверное, тоже… хорош… был бы, если бы… ну ты понял, — промямлила Гермиона, подняв брови.
— Значит, ты всё-таки думаешь о нём?
— Гарри, как тебе не стыдно! Ты меня специально подловил!
— Я просто хочу понять. Ты любишь Рона, но при этом сравниваешь его с другим. Все женщины так поступают?
— Причём здесь это? Виктор — просто эпизод в моей жизни. Рон — нечто большее! И потом, разве ты не сравниваешь Джинни с Джоу? Разве нет? — взвилась Гермиона.
— Нет. Никогда. Когда я с Джинни, то обо всём забываю.
— Так же и я с Роном. Но в этом нет ничего удивительного. Они ведь Уизли, — улыбнулась она.
Гарри горько усмехнулся и одним глотком допил свой виски.
— Хотел бы я знать, как Рон это делает, — сказал он, вертя в руке пустой бокал.
— Делает что?
— То, о чём ты говорила: когда перехватывает горло и всё остальное.
— Гарри, я его просто люблю.
— Джинни ведь тоже меня любит. Любила. Но, мне кажется, я не даю ей вот этого. Когда я целую её, она остаётся бесстрастной. Не испытывает того, что чувствуешь ты. Что со мной не так?
— С тобой всё нормально.
— Нет. Помнишь Лаванду? Она ведь с ума по Рону сходила.
— Не напоминай.
— Извини, я не хотел тебя ранить. Дурацкая мысль.
— Просто он Уизли. Это у них семейное. Какая-то особая способность будить в людях страсть.
— Если Джинни не получает от меня то, чего жаждет, мы не будем счастливы, — подытожил Гарри, обречённо глядя на Гермиону.
Она не нашлась, что сказать, лишь сочувственно положила руку ему на плечо.
— За это надо выпить! — Гарри вдруг излишне поспешно плеснул виски себе и Гермионе, пролив тонкую струйку на диван.
Водрузил бутылку на стол, звонко стукнул свой бокал о бокал Гермионы.
— За нас с тобой — людей, которые любят Уизли.
В камине приятно потрескивал огонь, часы на стене пробили десять. Хорошо, что завтра воскресенье, и не надо вставать на занятия, однако Гермиона запланировала на весь день подготовку к эссе по Продвинутым зельям.
Не стоило так напиваться.
— Я не хочу сдаваться, — вдруг нарушил молчание Гарри. — Если Джинни хочет страсти, она её получит.
Следовало бы оставить Гарри наедине с этими позитивными мыслями, но виски сделал своё дело, и Гермиона не сдержалась.
— Я считаю, что специально будить в себе страсть, — это не самое разумное решение. Всегда лучше оставаться собой. Если Джинни не принимает тебя таким, какой ты есть, — и не надо! — заявила она заплетающимся языком.
— Я не хочу её потерять! Понимаешь? Она должна быть моей, — Гарри резко поставил свой бокал на стол.
— Такое ощущение, что ты рассматриваешь Джинни как победу в квиддиче.
— Правда? Ты так думаешь?
— Да. В тебе говорит азарт и дух соперничества. Может, она именно этого от тебя добивалась?
— Наверное. Похоже, она добилась!
— О'кей, — Гермиона неуклюже поднялась. — Рада, что у тебя такой настрой.
— Пока сложно делать выводы, — пожала плечами Гермиона.
— Скажи, — он вдруг повернулся и заглянул ей в глаза. — Когда ты с Роном, у тебя не возникает желания быть с кем-то ещё? Нет ощущения, что тебе чего-то не хватает?
— О… Не знаю, — Гермиона удивлённо вытаращилась на Гарри.
— Да ладно, признайся.
— Нет. Ничего подобного я не чувствую. Рона мне вполне хватает с лихвой.
— Правда? Чего же ей не хватает? — он угрюмо насупился.
— Я ведь не показатель. Джинни совсем другая.
— Расскажи, что ты испытываешь.
— В каком смысле?
— Когда ты с Роном, — он пьяно уставился на неё, в глазах играли бесенята.
— Ты хочешь, чтобы я рассказала тебе, что я ощущаю, целуясь с Роном? — Гермиона нервно потеребила рукав.
— Да, — кивнул Гарри.
— Зачем?
— Мне нужно. Я хочу понять. — Он посмотрел так просительно, что желание превратить разговор в шутку исчезло.
— Ну, — Гермиона потёрла лоб. — Когда его губы касаются моих… Ради бога, перестань глазеть!
— Хорошо, — Гарри отвернулся.
— В общем, сначала у меня перехватывает горло, а потом появляется чувство, словно что-то падает внутри, доходит до живота, и… становится так… тепло.
— Здорово, — задумчиво произнёс Гарри.
— Угу. — Гермиона смущённо глотнула виски.
— А с Крамом?
— Что?
— Ты ведь целовалась с ним? Расскажи, что ты ощущала.
— Я уже не помню.
— Не ври.
— Это было три года назад!
— Ты не могла забыть свой первый поцелуй.
— Ты меня бесишь, — с угрозой произнесла Гермиона.
— Я всех бешу. Расскажи. Пожалуйста.
— О'кей, — вздохнула она, сдаваясь: Гарри всегда так трудно отказать. — Честно говоря, я сначала не поняла ничего. Мы болтали, и он вдруг наклонился и стал дышать в лицо. Как паровоз. Поцеловал меня в щёку, потом в губы. Губы у него такие… большие, я подумала: «Боже, почему они такие большие!» — Гермиона прыснула от смеха и смущённо прикрыла ладонью рот. — А потом до меня дошло:«Вот оно! Неужели меня целуют?!»
— Тебе понравилось?
— Нет, пожалуй. Я ведь совсем девчонкой была. Не понимала, отчего Виктор так заводится. Была бы постарше, наверное, чувствовала бы себя по-другому.
— Вроде как сейчас с Роном?
— Может быть. Полагаю, Виктор, наверное, тоже… хорош… был бы, если бы… ну ты понял, — промямлила Гермиона, подняв брови.
— Значит, ты всё-таки думаешь о нём?
— Гарри, как тебе не стыдно! Ты меня специально подловил!
— Я просто хочу понять. Ты любишь Рона, но при этом сравниваешь его с другим. Все женщины так поступают?
— Причём здесь это? Виктор — просто эпизод в моей жизни. Рон — нечто большее! И потом, разве ты не сравниваешь Джинни с Джоу? Разве нет? — взвилась Гермиона.
— Нет. Никогда. Когда я с Джинни, то обо всём забываю.
— Так же и я с Роном. Но в этом нет ничего удивительного. Они ведь Уизли, — улыбнулась она.
Гарри горько усмехнулся и одним глотком допил свой виски.
— Хотел бы я знать, как Рон это делает, — сказал он, вертя в руке пустой бокал.
— Делает что?
— То, о чём ты говорила: когда перехватывает горло и всё остальное.
— Гарри, я его просто люблю.
— Джинни ведь тоже меня любит. Любила. Но, мне кажется, я не даю ей вот этого. Когда я целую её, она остаётся бесстрастной. Не испытывает того, что чувствуешь ты. Что со мной не так?
— С тобой всё нормально.
— Нет. Помнишь Лаванду? Она ведь с ума по Рону сходила.
— Не напоминай.
— Извини, я не хотел тебя ранить. Дурацкая мысль.
— Просто он Уизли. Это у них семейное. Какая-то особая способность будить в людях страсть.
— Если Джинни не получает от меня то, чего жаждет, мы не будем счастливы, — подытожил Гарри, обречённо глядя на Гермиону.
Она не нашлась, что сказать, лишь сочувственно положила руку ему на плечо.
— За это надо выпить! — Гарри вдруг излишне поспешно плеснул виски себе и Гермионе, пролив тонкую струйку на диван.
Водрузил бутылку на стол, звонко стукнул свой бокал о бокал Гермионы.
— За нас с тобой — людей, которые любят Уизли.
В камине приятно потрескивал огонь, часы на стене пробили десять. Хорошо, что завтра воскресенье, и не надо вставать на занятия, однако Гермиона запланировала на весь день подготовку к эссе по Продвинутым зельям.
Не стоило так напиваться.
— Я не хочу сдаваться, — вдруг нарушил молчание Гарри. — Если Джинни хочет страсти, она её получит.
Следовало бы оставить Гарри наедине с этими позитивными мыслями, но виски сделал своё дело, и Гермиона не сдержалась.
— Я считаю, что специально будить в себе страсть, — это не самое разумное решение. Всегда лучше оставаться собой. Если Джинни не принимает тебя таким, какой ты есть, — и не надо! — заявила она заплетающимся языком.
— Я не хочу её потерять! Понимаешь? Она должна быть моей, — Гарри резко поставил свой бокал на стол.
— Такое ощущение, что ты рассматриваешь Джинни как победу в квиддиче.
— Правда? Ты так думаешь?
— Да. В тебе говорит азарт и дух соперничества. Может, она именно этого от тебя добивалась?
— Наверное. Похоже, она добилась!
— О'кей, — Гермиона неуклюже поднялась. — Рада, что у тебя такой настрой.
Страница 2 из 28
