Один вечер

— Ты куда?

— Домой. Завтра рано вставать.

— Подожди, — Гарри взял её за руку и потянул вниз. — У меня к тебе есть одно дело.

— Ладно, — она плюхнулась рядом. — Говори.

— В общем, мне… надо тебя поцеловать.

— Что?!

— Понимаю, это звучит бредово, но… я хочу попросить тебя… оценить и сказать, что ты ощущаешь. Чего мне не хватает по сравнению…

— С Роном?

— Да, — смущенно кивнул Гарри.

— Ты идиот. Ты знаешь об этом?

— Конечно, знаю, — в запальчивости проговорил он. — Но мне не с кем обсудить эти дела.

— Обсудить то, что ты идиот?

— Ты прекрасно поняла, о чём я! — раздражённо сказал он. — Помоги мне!

Из-за виски у Гермионы слегка двоилось в глазах, голова отяжелела. Странно, но желание Гарри вдруг перестало казаться таким абсурдным.

— Слушай, — произнесла она. — Мы ведь напились в зюзю. Я ничего не почувствую.

— Давай попробуем, — Гарри приблизился к ней.

Его глаза горели будто безумные, на подбородке пробивалась черная щетина, губы… были как губы. Обычные гаррины губы, только немного краснее, видимо, из-за выпивки. Вообще, стоило заметить, что в пьяном виде Гарри выглядел несколько привлекательнее, чем обычно. Хоть и двоился.

— Ну я не знаю. Это ерунда какая-то, — стала отнекиваться Гермиона. — Как ты себе это представляешь?

— В смысле? Ты что, никогда не целовалась?

— С тобой — нет. Но дело-то не в этом. Как я должна тебя оценить? — она отодвинулась подальше.

— Спокойно, трезво, как будто это наш эксперимент.

— Эксперимент? То есть, будучи пьяной, я должна оценить тебя трезво?

— Угу, — Гарри снова придвинулся к Гермионе, заставив её прижаться к боковине дивана.

— Закрой глаза и представь, что я — это Рон, — прошептал он ей в лицо.

Первой мыслью было подчиниться, к тому же накатила непривычная сонливость, но Гермиона усилием воли переборола её и поднялась. Гарри остался сидеть на месте.

— Гарри, я, конечно, тебе сочувствую, но, по-моему, это слишком.

Он не двигался, мрачно уставившись в одну точку.

— Мне пора, — стараясь сохранять равновесие, Гермиона, пошатываясь, направилась к камину.

Столик со стоящими на нём бокалами и бутылкой почему-то оказался на пути. Раздался грохот, чьи-то сильные руки подхватили её и снова усадили на диван. Неимоверно хотелось спать. Перед глазами всё время маячила какая-то фигура, раздавались булькающие звуки. Внезапно что-то холодное и мокрое капнуло на лицо, через мгновение размытая фигура приобрела очертания и оказалась… Гарри.

— Протрезвела?

— Чем ты в меня брызнул? — возмутилась Гермиона.

— Опохмеляющее зелье. Крутая вещь из аврорского арсенала.

Гермиона вытерла лицо рукавом и глубоко вздохнула. Как же это неприятно — терять самоконтроль. Гарри странно пялился на неё.

— Что?

— Ты поможешь мне? — спросил он с надеждой.

— Снова об этих поцелуях? Гарри, мы ведь уже не пьяные, так что оправдания нам не будет.

— Мы сохраним это в тайне, — прошептал он, приближаясь.

— А если я не хочу целоваться с тобой?

Он остановился и озадаченно посмотрел, будто не ожидал такой реакции.

— Об этом я как-то не подумал. Прости, я, действительно, идиот.

Гермионе вдруг стало его жалко. Сидит тут один, всеми брошенный, всякие глупости в голову лезут. Как ещё не запил — непонятно. Гарри снова потянулся за бутылкой.

— Ладно, давай попробуем, — неожиданно для себя согласилась Гермиона. — Я закрою глаза и представлю Рона.

— Спасибо, — выдохнул он.

Гермиона зажмурилась, и, хоть ожидала поцелуя, сердце ёкнуло, когда её губ коснулись губы Гарри.

Они были тёплыми, сухими и несмелыми. Пахли вином и немного мятой.

Поцелуй продлился недолго, словно прикосновение согретого солнцем ветра.

Гермиона открыла глаза, Гарри нервно смотрел на неё, ожидая вердикта.

— Так ты целуешь Джинни? — спросила она, изогнув бровь.

— Почти, — смутился Гарри под её взглядом.

— Почти?

— Знаешь, я… всё время боюсь сделать ей больно. Мне кажется, она такая хрупкая, беззащитная.

— Ты параноик.

— Есть немного, — выдохнул он.

— Ничего с Джинни не случится, если ты проявишь капельку пыла.

— Хорошо. Спасибо за совет и за то, что… позволила поцеловать себя. Надеюсь, тебя не затошнило.

— Нет. Мне даже понравилось, — брякнула Гермиона.

— Правда? — обрадовано улыбнулся Гарри.

— Угу. Ты очень приятный на вкус.

— Звучит довольно… по-кулинарному.

— Мне пора, — Гермиона поднялась. Сонливость как рукой сняло, мысли прояснились.

— Можешь переночевать у меня. Здесь столько спален. А утром на трезвую голову отправишься в школу. И мне не будет так скучно, — Гарри тоже поднялся, сконфуженно поправляя выбившуюся из брюк рубашку.

— Хорошо, спасибо, — Гермиона ободряюще улыбнулась. Никогда она не видела Гарри таким смущённым.

Он просиял в ответ, но вдруг посерьёзнел и произнёс:

— Могу я тебя попросить?

— Ну?

— Ещё раз поцеловать.

— Зачем?

— Чтобы… попробовать по-другому, — Гарри вскинул на неё глаза, показавшиеся необыкновенно яркими, словно блестящие изумруды.

Гермиона от удивления пробормотала что-то невразумительное.

— Пожалуйста, — взмолился он.

— Ну, хорошо… Только не смотри так.