Один вечер

Потом они снова наслаждались друг другом, но теперь уже Гермиона пробовала Гарри на вкус, испытывая блаженство от своей власти над стонущим любовником.

— Ты не выдр, ты кролик. Сколько раз за сегодня мы занимались сексом?

— Э-э-э, пятьдесят?

— По-моему, ты слегка преувеличиваешь.

— Сорок девять?

— Хвастун!

— Слушай, а ты не забеременеешь?

— Нет. Я каждый день принимаю таблетки. Мама настояла, когда отправляла меня в Хогвартс.

— Она у тебя очень предусмотрительная.

— Просто она врач.

— Хорошо, когда родители медики. Кстати, как у тебя с ними складывается?

— Трудно, — выдохнула Гермиона.

— Ты можешь жить у меня, если что.

— Жить у тебя? И как понимать данное предложение?

— Ну, я забочусь о тебе и не хочу, чтобы ты страдала. И ещё я не против трахаться с тобой каждый день.

— Кто про что, а вшивый про баню. Тебя, кроме секса, ещё что-нибудь волнует?

— Например?

— Ну, допустим, то, что завтра выйдет статья, в которой тебя обольют грязью.

— Да ерунда всё это. Забудь, — спокойно произнёс Гарри.

На следующее утро Гермиона сидела за столом как на иголках: вот-вот должна была прилететь сова со специальным выпуском «Ежедневного пророка». Вчера Гарри выглядел равнодушным, но она-то понимает, что после статьи Скиттер всё значительно изменится. Наконец, на стол упала перевязанная бечёвкой газета. Гермиона развернула её дрожащими от волнения руками и прочла:

«С огромным сожалением сообщаем, что вчера, двенадцатого октября, наш корреспондент Рита Скиттер бесследно исчезла. Пропали также все материалы, подготовленные ею для спецвыпуска. Аврорат прикладывает все усилия в поисках Риты. Редакция приносит свои извинения и просит всех, кто что-либо знает о пропавшей, немедленно обратиться к нам».

Гермиона еле высидела до конца уроков. Подозрение, что Гарри причастен к исчезновению Скиттер, не давало покоя. Он был слишком спокоен, почти равнодушен вчера, будто заранее знал, что публикация не состоится. А это значит…

Даже думать о таком страшно.

Сразу после Хогвартской битвы Гарри рассказал им с Роном, что был последним хоркруксом, который Волдеморт уничтожил сам. Даже видел его по ту сторону — полумёртвого младенца. Но что если Гарри уже тогда говорил неправду? И сидящий в нём хоркрукс овладел его разумом? Звучит странно, однако откуда у Рона такая убеждённость, что Гарри — это не Гарри? Есть ли вероятность, что Рон о чём-то умалчивает?

Нет, бред какой-то. Гарри почти не изменился, лишь стал спокойнее и увереннее в себе. Можно ли подобные перемены отнести к влиянию чужой враждебной души? Самое глупое в этой ситуации то, что такой Гарри Гермионе нравится гораздо больше, чем прежний. Больше Рона, больше всех на свете. Она что, влюбилась? Если да, то вопрос в кого: в Гарри или в сидящий внутри него хоркрукс?

Положение усугубляется тем, что обсудить всё это не с кем. Раньше она поделилась бы с Роном, но теперь ей нечего ему сказать.

Проведя полдня в смятении, Гермиона отправилась в библиотеку, чтобы отыскать заклинание, позволяющее определить, есть ли в человеке осколок чужой души. Увы, её ждало разочарование. Во всех доступных источниках говорилось лишь о чарах распознавания тёмной магии, но конкретно о хоркруксах ничего не было. Видимо, в своё время кто-то основательно почистил библиотеку, чтобы у студентов не возникло соблазна расщепить свою душу ради бессмертия. Этого «кого-то» можно понять: слишком уж это муторно — охотиться за чужими хоркруксами.

Вечером Гермиона снова собралась на площадь Гриммо, чтобы, как она твердила себе по дороге в Хогсмид, окончательно и бесповоротно всё выяснить. Однако подспудно шевелилась мысль, что ей просто до смерти хочется увидеть Гарри, что секс с ним стал необходим как воздух, и что она целый день провела, не только в поисках нужных чар, но и предаваясь сладким воспоминаниям о вчерашней ночи.

Гарри дома не оказалось. Кричер сказал, что немедленно передаст хозяину о визите. Гермиона стала отнекиваться, но домовик объяснил: у него есть строгий приказ — обязательно звать хозяина в случае, если придёт грязнокро… то есть мисс Грейнджер. Если Кричер ослушается, хозяин этого не одобрит. Эльф аппарировал и появился через несколько секунд с известием, что Гарри скоро будет.

— Кричер приготовит чай.

— Спасибо, не надо.

— Надо. Хозяин будет недоволен, если Кричер не проявит гостеприимство.

— Скажи, тебе не надоело прислуживать? Хотел бы ты стать свободным?

— Последний домовик, пожелавший стать свободным, был убит. Кричер не хочет быть убитым. Кричер рад служить хозяину дома.

— Разве Гарри не предлагал тебе свободу?

— Хозяин позволяет служить ему. Кричер приготовит чай.

Гермиона с сожалением посмотрела вслед удаляющемуся на кухню домовику. Увы, смерть Добби поставила общество ГАВНЭ на грань выживания. Но ничего, ещё рано сдаваться.