Одиночество

Я уже готов отступить, сдаться, сбежать, когда Снейп перекатывается по кровати и, тяжело наваливаясь, впивается в мои губы обжигающим поцелуем. Он целует не нежно, а требовательно и немного болезненно из-за того, что мои обветренные губы потрескались, а я их еще и обкусал до крови. Но этот поцелуй совсем не такой, как тот, что он подарил мне в лесу Дин. Даже если он и не собирался его мне дарить, я все равно буду помнить тот поцелуй, как очень щедрый дар, до самой моей… Поцелуй увлекает меня, не давая додумать, заставляя отбросить все мысли и отдаться ощущениям, которые мне были раньше неведомы. Язык Снейпа легко преодолевает преграду из моих кровоточащих губ, ловко усыпив их бдительность, зализывая ранки и поглаживая своим влажным ласковым кончиком. Никто и никогда не целовал меня так. И уже никогда не поцелует — мысль не приносит боли, а только подталкивает меня взять от жизни все, что она мне еще может предложить. И если это близость, пусть даже всего лишь со Снейпом — я ее приму с признательностью. Я не в том положении, чтобы выбирать и капризничать, чтобы отказываться от последних милостей судьбы.

От подчиняющего колдовства поцелуя в моей груди разгорается жар. Я не могу больше ни о чем думать, только о том, чтобы меня сейчас не оттолкнули, не предали в очередной раз, не оставили одного. Я даже не замечаю, когда исчезают полотенце с моих бедер и рубашка со Снейпа. Я чувствую запах пряных горьких трав, тот самый, который уловил еще у озера. Теперь я знаю, что очень похоже пахнет мыло, которое лежит в ванной Снейпа. Не удивлюсь, если узнаю, что он сам его варит. Самое поразительное, что я не чувствую этот запах на себе, хоть и пользовался его мылом. Руки и губы Снейпа творят чудеса. Самые настоящие. Никогда не подумал бы, что этот человек может быть таким нежным и терпеливым, тем более со мной. Но от фактов не уйти — Снейп не стал смеяться над моей просьбой, он не пытается сделать мне больно, как это было час назад в лесу. Если бы это был не Снейп, я бы сказал, что он меня любит, с таким вдохновением он знакомит меня с радостью плотской жизни.

Проходит совсем немного времени, и создается впечатление, что я превращаюсь в один сплошной оголенный нерв. Непривычные ощущения поначалу кажутся немного щекотными и смешными, но стоит мне перестать сравнивать себя с котенком, которого вылизывает кошка, как тело отдается на волю рук и губ Снейпа, изгибаясь от удовольствия. Я не знаю, куда пристроить собственные руки. У меня совсем нет опыта в постельных играх. Дотронувшись до плеч Снейпа, слегка поворошив волосы на его голове, я, опасаясь сделать что-то неверно, опускаю руки на постель, вцепляясь в простыни каждый раз, когда очередной разряд огненного удовольствия прокатывается по моему телу. Он целует меня везде, где только может дотянуться, вылизывает кожу так, будто я самое вкусное лакомство на свете. Мысль о еде заставляет желудок отозваться голодным спазмом, но язык Снейпа, нырнувший мне в пупок, и его руки, исследующие мои тощие бедра, заставляют забыть обо всем, что может прервать это непередаваемо прекрасное ощущение нежности и заботы, принадлежащее только мне одному. Я не сдерживаю стона, и словно в награду губы Снейпа прижимаются там, где я и не надеялся их почувствовать, но так жаждал. Снейп проводит языком вдоль моего вздыбленного члена, лишь слегка касаясь его, и мои бедра дергаются сами по себе, точно их прошил электрический разряд. Снейпу не нравится их своеволие, и он сразу же придавливает мои бедра к постели, жестко и немного болезненно фиксируя их крепкими руками. Но я не успеваю сфокусировать внимание на неудобстве, потому что в следующую же секунду он берет мой член в рот, давая ему проникнуть так глубоко, что я даже удивляюсь, как он ухитряется заглотить его почти весь. Ведь, судя по моим осторожным наблюдениям в факультетской душевой, я не обделен в плане размеров моего мужского достоинства, как пафосно называют свой член некоторые ребята. Все эти мысли проносятся в голове со скоростью молнии, потому что отвлекаться сейчас от ощущений, которые дарит мне рот Снейпа, я не в состоянии даже под угрозой немедленной Авады. Я приподнимаю голову с подушки, чтобы увидеть, как мой член, плотно обхваченный губами, движется в его рту. Затем Снейп делает неуловимое движение головой, и я чувствую, что еще глубже вхожу членом в его рот, доставая до глотки, сжимающей головку моего члена. Это становится последней каплей. Удовольствие бьет меня наотмашь, наслаждение, до боли ошеломляющее, накрывает меня, и я кричу. Бьюсь в захвате рук Снейпа, кончая прямо ему в горло, и кричу, не в силах сдержаться.