Одиночество

— Ты же понимаешь, Гарри, что профессор Снейп не стал бы нам рассказывать подробности, — извиняется Гермиона, которая уверена, что прессе известна лишь часть правды. — Нигде не было написано ни слова о крестражах, так что, — она разводит руками, давая понять, что всей правды, скорее всего, нам никогда и не узнать. — Но министр уверяет всех, что Волдеморт больше не угрожает магическому миру. Арестовано много Пожирателей Смерти. И я слышала, что у них побледнели Темные метки на предплечьях. Но наверняка не знаю. Возможно, это только слухи. И знаешь, Гарри, мне кажется, что профессор Дамблдор, другому некому, наложил на нас какие-то особенные чары — мы не можем ни с кем говорить о крестражах. Только друг с другом.

Я на минуту задумываюсь, вспоминая, что у нас со Снейпом не было проблемы при разговоре о крестражах. Это еще раз подтверждает лояльность Снейпа делу Ордена Феникса, хотя после всего, что случилось, мне не нужны какие-то дополнительные доказательства.

— Значит, не стоит и пытаться об этом кому-либо говорить, — заключаю я. — Пусть все останется в тайне.

— Но Снейп тоже знает, и он может… — начинает фразу Рон, но я не даю ему закончить:

— Снейп выполнял волю Дамблдора. Он, скорее всего, тоже под чарами, — я ведь им сказал, что Снейп в думосборе показал мне свое воспоминание о разговоре с Дамблдором о том, что я крестраж, и о том, как именно я должен воспользоваться этим знанием. Говорить, что я поверил Снейпу на слово, я не хочу во избежание долгих обсуждений моей глупости.

Через неделю, после утреннего тщательного диагностирования, мадам Помфри разрешает мне вернуться в факультетскую гостиную.

Несмотря на каникулы, в школе много студентов, и, как ни странно, особенно слизеринцев. Видимо, их родители считают, что в Хогвартсе им будет безопаснее. Волдеморт в последнее время был весьма непредсказуем. Не желая наткнуться на кого-либо из учащихся, родители которых сейчас задержаны аврорами за пособничество Волдеморту, я не рискую сразу же отправиться в подземелья к Снейпу. Но я твердо решил не откладывать эту встречу. Мне немного стыдно это признать даже перед собой, но я до дрожи в коленях хочу снова оказаться в его постели. Хочу, чтобы он опять целовал меня везде, где только сможет дотянуться. Хочу, чтобы он трахнул меня, до боли впиваясь пальцами в бедра, когда будет входить на полную длину своего члена в мою задницу. Я не желаю искать ему замену. Да я и не представляю, есть ли в школе еще хоть один гей, кроме нас с ним. Пусть это со стороны выглядит так, словно я не в себе, раз мечтаю о близости со Снейпом, но я не собираюсь идти на поводу у своих сомнений. Я-то уж знаю, что жизнь может оборваться в любое мгновение, тогда, когда ты этого не ожидаешь, поэтому собираюсь брать от нее все, что смогу — знания, силу, удовольствия, а если повезет, то и чувство, что нужен кому-то таким, какой есть.

В подземелья спускаюсь перед самым отбоем. На мой стук в дверь долго никто не отвечает. В моей голове вдруг мелькает мысль, что Снейп может быть не один, или он и вовсе не ночует в своих комнатах. Хотя Гермиона мне определенно сказала, что он, оставаясь на посту директора по распоряжению Министерства Магии, вернулся все же в свои апартаменты, которые занимал во времена преподавания зельеварения. Когда моя тревога начинает проявляться легкой нервозностью, дверь распахивается.

— Поттер? — Снейп искренне удивлен моему визиту. Мне даже немного неприятно это, хотя я и понимаю, что у него не было причин ожидать меня в гости. Нас с ним, по сути, ничего не связывает, кроме одного-единственного полового акта, произошедшего в обстановке, когда шансы пережить следующий день у нас казались крайне мизерными. — Поттер, вам что-то нужно? — вопрос Снейпа заставляет меня прекратить рассматривать его так, словно вижу впервые, хотя в какой-то мере это так и есть. Ведь я смотрю на него не как на своего учителя, а как на партнера для постельных игр. Я теперь знаю, как правильно нужно смотреть на него, под каким углом, чтобы не замечать саркастично скривившихся губ и насмешки в его непроглядно-черных глазах.