Одиночество

— Да. Мне нужен ты, — срывается с моих губ. Я, конечно же, еще лежа в больничном крыле, придумал, что скажу ему. Слова, загодя приготовленные мной, были красивыми и правильными, они должны были показать, что я уже достаточно взрослый, чтобы со мной можно было общаться на равных. Но сейчас я позабыл все придуманные фразы и говорю лишь самое главное. Да, мне нужен Снейп. И не только для того, чтобы он мог удовлетворить мой сексуальный аппетит. Хотя это и кажется наиболее важным сейчас для меня, когда я вижу его губы и вспоминаю, насколько искусными они могут быть, если Северус захочет. Но, кроме этого, мне кажется, что Снейп единственный, кто может меня понять полностью, потому что он был рядом в самую трудную минуту моей жизни. Мое откровенное признание не вызывает у Северуса должного восхищения, а, напротив, в его глазах мелькает то ли опасение, то ли разочарование, и я спешу добавить: — Северус, я к тебе пришел. Можно я войду? Не разговаривать же в коридоре?

На что получаю весьма странное замечание:

— Поттер, а ты еще помнишь, что ты студент в школе, где я занимаю пост директора?

— Ну и что это меняет? — я не понимаю, зачем он напоминает об этом. Неужели какие-то условности способны изменить то, что мы с ним пережили вместе там, в Малфой-мэноре? Мне уже надоело стоять на пороге его комнаты, поэтому я нетерпеливо интересуюсь: — Так я могу войти?

— О чем ты хочешь поговорить? — спрашивает Северус, и это совершенно сбивает меня с толку — почему он не позволяет мне войти? Я ему мешаю? Он, что, не хочет меня видеть, потому что я напоминаю ему о прошлом? Может, он решил все забыть? Замуровать на дне своего сознания? Он это умеет, я знаю. От таких мыслей мне становится нехорошо, я не хочу, чтобы он забывал то, что связывает нас с ним. Поэтому я спешу объяснить:

— О нас, о ком же еще? И я… Это… Ну, не просто поговорить пришел… Я хочу… — я совсем тушуюсь, когда вижу легкое презрение в его взгляде. А как же? Я ведь снова, как и в ту ночь, клянчу его внимания, его снисхождения. «Снейп, не будь ублюдком, я еще не научился легко жонглировать словами так, как это умеешь ты», — мысленно обращаюсь к нему, еле сдерживаясь, чтобы не произнести этого вслух.

— Во-первых, с чего ты взял, что существуют какие-то «мы»? И что значит — не просто поговорить? А как? Сложно? Я не понимаю, о чем ты там лепечешь, — он даже не прячет раздражения, и от этого мне становится больно, а внутри снова зарождается тянущее чувство безысходного одиночества. Мне казалось, что именно Северус прогнал из моего сердца пустоту, но я ошибся. Я снова никому не нужен. Навыдумывал невесть чего себе. У него, может быть, есть партнер, а я тут со своими детскими соплями лезу.

— Северус, не прогоняй меня, — срывается с моих губ до того, как я могу понять, о чем прошу. Звучит очень жалко, как, скорее всего, выгляжу и я сам — жалко и глупо. Снейп был снисходительным той ночью, но ведь он не обязан теперь всю жизнь опекать меня и удовлетворять мои потребности. Я уже готов ретироваться, наблюдая за тем, как на меня смотрят, словно я неведомое науке явление, которое сложно даже классифицировать, не то что найти ему применение.

— Хорошо, только ты мне пообещаешь…

«Нет! Ничего я не хочу никому обещать! Я устал быть кому-то что-то должен!» — вопит мое сознание, когда Снейп начинает говорить, и я невольно отступаю от двери, намереваясь уйти, сбежать и больше никогда не возвращаться, обрывая ниточку своей надежды.

— Мордред! Иди сюда, — Снейп выглядит как раскаявшийся грешник, когда хватает меня за плечо, удерживая от побега, и втягивает меня в свою комнату. — Я только хочу, чтобы ты ответил мне на несколько вопросов, — его торопливое объяснение подтверждает мое подозрение, что он понял мой страх перед любым, даже абстрактным обещанием.

— Хорошо, — бурчу в ответ. Снейп не рассчитывает силу, я ведь еще совсем дохляк после полуголодного похода, и впечатывает меня в свое тело. Меня окатывает волна защищенности. Я, наверное, совсем глупый, потому что мне хочется улыбаться, несмотря на то, что минуту назад я был готов сопли на кулак наматывать от расстройства. Правду, видимо, говорят о нестабильной психике. Я осторожно обнимаю Северуса, прижимаясь к его груди. Мне нравится чувствовать его тепло. Я очень надеюсь, что он не оттолкнет, и когда он обнимает меня в ответ, мое глупое сердце счастливо откликается на эту незамысловатую ласку.