Одиночество

Надеюсь, он не собирается сказать мне, что его объятия, подаренные мне несколько минут назад — это только очередная порция жалости. Я не способен этого вынести. Не сейчас, когда так свежа в памяти его жизнь. Я ведь связан с ним теперь этой незримой ниточкой — нашим почти общим прошлым. И почему я не помню того, что могло бы сейчас дать мне однозначный ответ, успокоить. Я точно знаю, что видел всю его жизнь, так почему я ничего не помню о его сексе с любовниками? Вдруг это мой собственный мозг специально скрывает от меня правду, чтобы не разочаровывать? Я в одно мгновение успеваю накрутить себя так, что страх быть обманутым в своих ожиданиях кажется мне осязаемым.

— Велика беда, — стараюсь, чтобы голос звучал беспечно. Северусу незачем знать, что я ужасно трушу сейчас. Мне не стыдно вспоминать, как я просил его взять меня. Страшно, что он больше не захочет видеть меня в качестве своего партнера. — Тогда мне было уже все равно. Просто… Я ведь думал, что меня скоро не станет. Мне хотелось хотя бы узнать, как это, — я не вру и говорю чистую правду. Я очень хотел тогда почувствовать, каково это — хоть совсем немножко принадлежать кому-то другому, не только себе. И мне было страшно оставаться одному… Но об этом я не говорю, Северус и сам это отлично понимает. А мой возрожденный страх одиночества заставляет слезы брызнуть из глаз, и я отворачиваюсь, чтобы Северус их не заметил. Но разве что-то можно от него скрыть? Видимо, именно из-за того, что я расклеился, жалея себя и до дрожи боясь снова остаться в одиночестве, он меняет тему разговора. Но я не сказал бы, что его вопрос так уж мне по душе.

— А что случилось после того, как Темный Лорд послал в тебя Аваду? Как ты выжил?

— Не знаю… — мне не хочется рассказывать о том, что я сходил с ума от боли и одновременно с этим не чувствовал своего тела, словно меня не было вообще. Поэтому просто пропускаю эту часть своих воспоминаний о моем существовании… за гранью? Или где там я был до того, как пришел в себя. — Я видел зеленый луч, который сорвался с его палочки и летел ко мне. Потом сразу стало темно. Очень темно. А затем было жутко холодно. Я очнулся у тебя на руках. Дальше ты и сам знаешь.

Мы еще некоторое время разговариваем о том, какие последствия для меня имело мое временное отсутствие в мире живых. Я постепенно успокаиваюсь и уже не паникую, представляя, что Северус меня сейчас выставит за дверь. Мне уже надоели серьезные разговоры. В конце концов, я не так себе представлял этот вечер. Северус в очередной раз произносит мою фамилию, и я не сдерживаюсь, интересуясь:

— Почему ты не называешь меня по имени?

Мой вопрос определенно ставит его в тупик. Я еще никогда не видел Снейпа таким растерянным. Это говорит о том, что он расслабился, что он доверяет мне, не прячась за маской сдержанности и полного контроля.

— А почему я должен это делать? — в его словах искреннее удивление, будто он не понимает, что меня можно называть по имени, ведь мы уже не такие уж и чужие друг другу люди. Нет, я, конечно, догадываюсь, что говорить о близких отношениях еще рано после единственной ночи, проведенной нами в одной кровати. Но все же…

— Мы ведь спали вместе. Ты меня… — уже начав говорить, я соображаю, что одно дело думать о таком, и совсем другое — озвучивать. Почему-то, облеченные в слова, эти мысли звучат несерьезно и наивно. А Северус вдруг под впечатлением от моего недосказанного спича, хитро усмехаясь, от чего его лицо становится немного озорным, заявляет:

— Вот когда и ты меня, тогда я стану называть тебя по имени.

Смысл его слов не сразу доходит до моего сознания, но когда я наконец-то понимаю, что только что Северус предложил мне активную роль во время секса, то мне кажется, что кровь сначала приливает к моему лицу, заставляя щеки полыхать жаром предвкушения, а затем резко устремляется к моему паху, от чего член наливается, вынуждая меня поерзать от небольшого пока дискомфорта, и я неосознанно переспрашиваю:

— Я тебя?

— Ты меня. А что в этом странного? Не думал же ты, что только я буду все время трудиться в постели? — Северус не задерживается с ответом и внимательно следит за моей реакцией.

Слова, произнесенные одуряюще соблазнительным голосом, лукавые искорки в глазах и моя неудержимая фантазия делают свое дело — я возбуждаюсь настолько, что уже с трудом контролирую себя. В ушах стоит шум, а дыхание начинает сбиваться. Что же ты со мной делаешь, Северус? Надеюсь, ты понимаешь, что теперь не сможешь просто так меня выпихнуть за дверь, отправляя спать в факультетскую гостиную? Я, вдохновленный его предложением, даже немного начинаю фантазировать, как буду… Да уж… Одной теории, видимо, маловато, если дело касается секса.

— Но я не знаю… не умею… Ты меня должен научить, — я быстро нахожу решение своей проблеме с отсутствием должного опыта в анальном сексе.

Снейп выглядит весьма довольным моей просьбой и твердо обещает:

— Придет время — всему научу.