Однажды в Лютном

Эйвери лишь грустно улыбнулся в ответ. Он и сам давно уже понял это — да только хода назад ему не было. Никому из них не было… так что какой смысл был обсуждать это? Хотя ему порой и хотелось пожаловаться кому-нибудь то ли на свою глупость, то ли на судьбу, так жестко над ним подшутившую, но — кому? Снейпу, которого никто ни в какие рейды особо не брал? Бывало, конечно, но даже реже, нежели самого Маркуса — и на него Долохов как раз не орал каждый раз так, что хотелось провалиться сквозь землю или хотя бы на время оглохнуть. Мальсиберу, которого рвало от творившегося и который после каждого рейда ходил сам не свой? Родольфусу Лестрейнджу, который так разительно изменился со времён их детства и, похоже, находил теперь во всём этом определённое удовольствие? Или, по крайней мере, исполнял всё необходимое совершенно спокойно и, как говорил Долохов, качественно?

— Ладно, — вдруг очень мирно проговорил Нокс. — Ты что там разглядывал-то? На мне?

— Рисунки, — обрадовался смене темы Эйвери. — Я таких прежде не видел… там столько всего — а можно спросить?

— Ну, — подумав, не слишком охотно кивнул Нокс, — попробуй. Только не зарывайся, — предупредил он.

— Эти буквы, — тут же задал главный из мучивших его вопросов Эйвери, — это же… что они значат? — остановился он в последний момент.

— Ты ж разгадал уже, — хмыкнул Нокс, опять ёжась. — Холод какой… мне есть-пить можно уже? — спросил он.

— Да, — кивнул Эйвери. — Но, — добавил он почти робко, — я не уверен на счёт алкоголя и кофе… я бы советовал два-три дня обойтись — мало ли… на самом деле, я не специалист, — признался он. — Вроде там нет ничего такого, что среагирует, но…

— Ладно, — легко согласился Нокс. — Как скажешь… ты меня алкашом, что ли, считаешь? — шутливо возмутился он, обуваясь, подходя к шкафу слева от двери и доставая оттуда чайник. Наполнив его водой с помощью Акваменти, он разжёг печку, кинув туда несколько кусков взятого из нижнего ящика кусков угля, и, поставив на неё чайник, снова сел на кровать.

— Нет! — запротестовал Эйвери. — Нет, конечно! Я просто на всякий случай и…

— Уймись, — бросил Нокс. — Ещё что-нибудь спросить хочешь?

— Ну, — упрямо повторил Эйвери, — что, всё же, значат эти буквы?

— Fortuna in homine plus quam consilium valet, … — со вздохом ответил Нокс. — Угадал ты?

— Да, — немного смущённо подтвердил Эйвери. — Я просто… хотел проверить. А саламандра зачем?

— Греюсь я о неё, — хмыкнул Нокс. — Что непонятного-то?

— А сера?

— Ты же учёный, — сощурился Нокс. — Не знаешь, разве, что это означает?

— В алхимии знаю, — кивнул Эйвери, — но ты же… зачем тебе? Ты и так, — он покраснел и умолк.

— Силы много не бывает, — наставительно проговорил Нокс. — А ещё это символизирует место, где она была получена, — широко улыбнулся он — и, услышав зашумевшую в чайнике воду, снова поднялся. — Будешь чай?

— Буду, — улыбнулся Эйвери. — А где?

— Там, где ты непременно окажешься с этими твоими друзьями, — неожиданно хмуро буркнул Нокс. — В аду, — он вернулся к шкафу и последовательно отлевитировал оттуда на стол пару кружек, две жестянки, кусок хлеба, сыра и банку с чем-то тёмно-красным внутри. — В Азкабане, — всё-таки пояснил он.

— Ты сидел в Азкабане? — побледнев, спросил Маркус.

— Сидел, — коротко отозвался Нокс, задумчиво оглядываясь. — Надо тебе стул или табурет сделать, — сказал он и, приманив к столу подушку, трансфиругировал её нужным образом.

— Как там? — помолчав, спросил Эйвери.

— Холодно, — отозвался Нокс, разливая по кружкам кипяток и бросая прямо туда заварку. — Сыро и вечно полутемно. Днём жить можно — пока эти твари прячутся. Ночью хуже. Но, вообще, видишь — выжил, — он потёр руки и, отрезав по толстому куску хлеба и сыра, соорудил себе бутерброд.

— А какие они? — с неожиданной в нём настойчивостью продолжал расспрашивать его Эйвери. — Дементоры?

— Мерзкие, — Нокс бросил на него острый взгляд. — Тебя высосут в три секунды.

— А, — начал было новый вопрос Эйвери, но Ноксу этот разговор, видимо, окончательно надоел, и он оборвал его:

— Интервью закончено. Тебе хватит запомнить только, что там нет ничего интересного. Ты как меня отыскал, скажи лучше? — он сделал ещё один бутерброд, щедро промазав вареньем между хлебом и сыром, сунул Эйвери и щедро насыпал из жестянки сахара в обе кружки. Слушай сбивчивый рассказ Маркуса, Нокс задумчиво помешивал чай, а затем, отхлебнув его, дёрнул уголком рта и сказал мрачновато:

— Пойти, что ли, отрезать ему что не ненужное? Выдать мою берлогу первому встречному — это ж… — он скривился и сплюнул.

— Не надо! — серьёзно перепугался Эйвери. — Если б не он — я тебя никогда не нашёл бы, и ты…

— Но ему-то откуда было об этом знать? — неприятно и тяжело поглядел Нокс на побледневшего Эйвери. — Сегодня ты меня так нашёл, завтра ещё кто-нибудь… нет, это безобразие необходимо пресечь. Да не гляди так, — хмыкнул он вдруг. — Что, не хочется иметь отношение к чьей-то смерти?