Одноклассница

— Поговорить? А ты что — принес с собой?… — в глазах женщины мелькнул нездоровый интерес.

— Да нет, не принес, — угрюмо ответил Виктор. — Я хотел только…

— А если не принес, какого х… тогда приперся? Пошшел отсюда!…

И она так решительно двинулась на него, что ему невольно пришлось шагнуть в сторону, прямо в снег, в котором он сразу утонул по колено. Женщина прошла мимо, словно небольшой танк, толкнув Виктора плечом и даже не оглянувшись. Он с тоской в глазах наблюдал, как она поднялась на скрипнувшее крыльцо, отперла ключом свой дом и мгновенно скрылась из виду, злобно хлопнув забухшей дверью.

Виктор выбрался на тропу, отряхнул с брюк снег. Лицо его было сумрачным, как, впрочем, и его настроение. Соседке, похоже, стало его жалко.

— А ты, мил-человек, не особо переживай! — бодро сказала она. — Райка, она такая — гостей не любит. К ней-то раньше из милиции все таскались, чего-то выспрашивали, вынюхивали… Потом перестали ходить — как отрезало! Вот она с тех пор и не любит, когда к ней ходят… Все одна и одна.

В голосе ее явно прозвучало скрытое сочувствие. Судя по всему, тетка была незлая…

— Так ведь я не из милиции! — с обидой сказал Виктор. — И не чужой даже. Одноклассники мы с нею, и она меня признала вроде… Могла бы хоть приличия ради в дом позвать.

— Признала — не признала, — вздохнула соседка. — Сам заметил, поди, что выпивши она…

Виктор повернулся к женщине лицом, а к Раисиному дому спиной. Спросил как бы невзначай:

— А вас-то, простите, как величать?

— Да Полиной всю жизнь величают!

— А скажите, Полина… Раиса-то часто за воротник закладывает?

— Да чего греха таить, — сокрушенно вздохнула Полина. — Не так, чтобы очень часто… но и не сказать, чтобы редко…

— Ясно, — мрачно отозвался Виктор. — Ну, а трезвой ее застать вообще можно?

— Можно-можно! Ты не смотри, мил-человек, что она такая! — Полина вдруг резко оживилась. — Она баба-то добрая, отзывчивая, работящая! Только вот камень у нее на душе… жаль ее!

— Ну, ее отзывчивость я только что видел, — горько усмехнулся Виктор. — А что еще за камень? Вы о чем?…

— А про то лишь она одна, да сам Господь ведает, — назидательно сказала соседка. А затем добавила, понизив голос: — Только я-то не слепая, вижу — душа ее не на месте. Гнетет и давит ее что-то… Потому-то и милиция к ней ходила! Потому-то и в рюмку то и дело смотрит… И людей оттого же сторонится! Ей мужика бы хорошего! Доброго да любящего, глядишь, и наладилось бы все …

«Ишь, всем вам мужики нужны — добрые, да любящие, — озлобленно подумал Виктор. — меньше бы водку хлестали — был бы вам и мужик подходящий, и семья была бы… А то все кругом виноваты, только вы одни бедные да несчастные», а вслух спросил:

— А что, мужа у нее никогда не было?

— Ой, не знаю, милый, вот уж не знаю! Никогда про свово мужа не говорила — был, не был ли…

— Полина, и последний вопрос, — сказал Виктор. — Раиса где-то работает? Я к чему спрашиваю: может, к ней лучше на работу прийти? Ведь, как я понимаю, в основном она после работы бухлом-то заправляется?…

Женщина взглянула на него с некоторым осуждением. Взгляд ее будто говорил: «Сами-то мужики — пьете без удержу, и всегда вам причина на то есть, а нам, бабам, выходит, нельзя?»…

— А вот и не угадал, — сказала она спокойно. — Это на работу Раиса часто ходит поддавши… А дома больше трезвая.

— И не гонят ее с работы за появление в нетрезвом виде? — невольно улыбнулся Виктор.

— Да бог с тобой! Она работает сразу в двух местах: в магазине погрузчицей, и еще на станции! У нас тут станция неподалеку есть… Вот она там уголек по вагонам ведрами разносит. Да кто ж ее с такой работы погонит-то? Где еще на такую работу охотников найти? Да за гроши эти… Она как-то приболела, и на работу не пошла. Так замначальника станции домой к ней явился: выручай, мол, Григорьевна, уголек-то разнести некому! Она-то тетка здоровая: как схватит сразу два полных ведра, и потащила по насыпи! Мужики глазеют, да только ахают. Там, где Райка одна справляется, трое мужиков зараз нужны — во как! — в голосе Полины послышалась гордость: дескать, знай наших! — Ну, а она, как уголь таскать идет, стакан непременно пропустит, мне, грит, так сподручнее. А начальство на то глаза закрывает — ведь пуще нее никто не работает!…

Чем больше рассказывала Полина, тем мрачнее становился Виктор. Тем невыполнимее представлялась поставленная перед ним задача… Хотя разве кто-то обещал, что будет легко?…

— Ну, спасибо, Полина! — хмуро сказал Виктор. — И послушайте. Я приду опять и, наверное, не раз. У меня к соседке вашей очень серьезное дело. Очень сложное и секретное. Вы понимаете?… Никаких слухов вокруг моих хождений быть не должно. Это не тот случай, когда можно языком трепать. Поэтому убедительно прошу — помалкивайте. И с Раисой обо мне не заговаривайте. Ей не понравилось, что я пришел — пусть подзабудет о моем появлении, ясно?… А вот это вам… за молчание.

Виктор сунул в карман Полининой душегрейки смятую сотенную купюру.

— Да ты что… — слабо ахнула Полина, но карман свой трогать не стала.