Одноклассница

— Нет-нет, как же можно!… Помню, милый, помню… Я никому. Ни-ни! А пришла сказать: дома Райка-то! Дома… И трезвая. С утра во двор трижды выходила, будто ждала. Так что ступай, милок, решай свое дело, бог тебе в помощь!…

Виктор поблагодарил, усмехаясь про себя: стоило денежку дать, и вот уже тетка ковром стелется! И можно не сомневаться — языком чесать не будет, ибо ждет — а вдруг чужак еще даст? Так что тут все нормально. А вот как с Раисой обходиться — Виктор так и не придумал. Надо потолковать с ней, посмотреть-прикинуть, с какого боку к ней лучше подобраться… Осторожно, ненавязчиво…

Раиса сразу вышла на крыльцо, как только он приблизился к ступеням. Наверное, в окно его увидела. Стала перед своей дверью — высокая, крупная, одетая в платок и потертый полушубок. Серые большие глаза смотрели холодно и сурово.

— Здравствуй, Раиса… — смущенно произнес Виктор.

— Здравствуй, — хмуро ответила женщина. — Опять пришел?

— Вот, пришел… и бутылочку принес, — криво улыбнулся Виктор, чувствуя себя последним идиотом.

— Ну, заходи в дом, коли принес, — просто сказала Раиса, поворачиваясь к нему спиной и открывая дверь. — Да быстрее заходи, чтобы холоду не напускать!

Она сказала, как скомандовала. И Виктор вспомнил приказной тон своей классной старосты, так волновавший его когда-то. Сердце отозвалось на воспоминание сладкой болью.

Они вошли в сени. Раиса сняла платок с головы. Скинула полушубок. Виктор стоял посреди тесного помещения, нелепо озираясь и не выпуская из руки увесистой сумки.

— Ну, и чего стоишь столбом? — спросила Раиса. — Пришел — так раздевайся, мой руки, в комнату проходи…

Виктор послушно снял меховую куртку, повесил в сенях на крючок. Умывальник оказался допотопный: емкость с соском внизу. Поднимаешь сосок снизу, и водичка льется на руки. Если, конечно заранее в емкость воду из ведра залить…

В комнате оказалось убрано и вполне чисто — Виктор подспудно боялся, что увидит нечто подобное тому, что они с Татьяной застали в брошенной Раисой квартире. На окошках — белые занавески. На полу — пара ковровых дорожек. На столе — домотканая скатерка. Старая мебель, явно довоенного еще производства. Под потолком — тканевой абажур, из тех, что запомнились Виктору с далекого детства — цветочки, бахрома… В углу — икона с худым и суровым ликом какого-то святого, потемневшая от времени и явно перешедшая по наследству, как, впрочем, и все остальное. Ну что же… Старомодно, как-то даже патриархально, однако вполне уютно.

Виктор жадно всматривался в Раису, тщательно избегая при этом прямых взглядов. Перемены, происшедшие в ее облике, не могли не удручать… Глаза ее давно утратили ту васильковую синеву, что когда-то так влекла и вдохновляла его, теперь они постоянно имели цвет зимнего поля в пасмурный день. Исчезли и чудесные пшенично-пепельные волосы. Теперь Раиса стриглась коротко, и ее короткая бесхитростная прическа отливала каким-то серо-желтоватым оттенком. С немалым удивлением Виктор заметил, что и фигура, и даже телосложение его давней любви весьма изменились: перед ним была высокая сухопарая женщина, довольно узкоплечая, с четко обозначенными ключицами и невыразительной грудью… Виктор почувствовал горькое разочарование. Ну что же делать — жизнь есть жизнь, а годы отнюдь не украшают, особенно когда несут с собой сплошные невзгоды…

Он извлек из сумки и выставил на стол принесенную водку и снедь. Раиса тем временем пошла на кухню и принесла оттуда соленые огурчики, селедку пряного посола, какой-то дешевый сыр. На стол собрали за несколько минут и сели друг против друга. Виктор открыл бутылку и налил водку в два граненых стакана.

— Ну что ж, — нерешительно произнес он. — Давай выпьем… за встречу, что ли…

Женщина не ответила, а только поднесла свой стакан к его стакану, чтобы чокнуться.

Выпили.

Заедая водку соленым огурцом, Виктор горько подумал о том, что, нередко вспоминая о своей первой школьной любви, никогда бы не подумал, что их встреча будет вот такой…

Водка была добротная, качественная, и по башке ударила хоть и крепко, но скованность и растерянность сняла почти сразу. Виктор заметил живые огоньки, появившиеся в Раисиных глазах. Дальше-то что делать?… Но тут Раиса сама завладела инициативой.

Она отставила от себя опорожненный стакан и уставилась на Виктора тяжким и пристальным взглядом.

— Ты кто хоть будешь-то? — вдруг спросила Раиса. — Снова сыщик, что ли?…

Виктор чуть не подавился куском селедки.

— Рай, да ты чего?… Я же одноклассник твой, Виктор С-ин! А что, к тебе сыщики ходят? С какой стати? Чего им у тебя искать?

Он задал вопрос неспроста — а вдруг женщина сразу и расколется? Однако не тут-то было…

— Ишь ты! Любопытный какой… — сказала Раиса, и Виктор невольно вздрогнул — она произнесла эту фразу с той же интонацией, с какой говорила ее в школе, когда они вместе, бывало, дурачились, сидя за одной партой! — Раньше ходили сыщики, а теперь вот не ходят! Знать тебе про то незачем. Так-то… одноклассник…

— Послушай, неужели ты меня совсем не помнишь?