Виктор проснулся оттого, что Татьяна усиленно толкала его в бок и что-то взволнованно наговаривала ему на ухо. Смысл ее слов никак не доходил до его провалившегося в тяжелый сон сознания. Наконец, он с большим трудом смог сообразить, чего она так настойчиво добивается от него.
107 мин, 4 сек 10220
Виктор долго сидел на кухне и не мог заставить себя отправиться в постель. Как хорошо дома — тихо, спокойно, уютно, тепло… И никаких кошмаров. Нет Татьяны — и видений нет. Никаких там злых духов, о которых толковал ему шаман, проклятый абориген, на старости лет выживший из ума. И вот эту квартиру — взять и продать только из-за того, что Татьяне что-то мерещится? После стольких мучений, мытарств, трудов? Ну уж нет! Виктора снова охватила злость. Перебьется Татьяна. Дурь это все, раз врачи ничего не находят. Бабья дурь… И где гарантия, что, перебравшись на другую квартиру, они не столкнутся с той же проблемой? А тогда что делать?… следующую квартиру искать? Он злобно усмехнулся. Абсурдность ситуации просто лезла в глаза. Злые духи… Тайна… Тьфу-ты! Ну как он мог, взрослый человек, повестись на подобные россказни? Как мог?
Виктор сокрушенно покачал головой. Просто вымотала его Татьяна своими кошмарами. Извела настолько, что он готов был поверить в самый дикий вздор, лишь бы избавиться от бессонья, вечного нервного напряжения, бесконечной тревоги… А вот побыл он дома полторы недели — один, в тишине, в покое… и этого хватило, чтобы он выспался, отдохнул. Пришел в себя и стал смотреть на происходящее здраво. Нет, к черту всех этих шаманов и дружков-советчиков! К черту! Надо убедить Татьяну лечиться. Может, надо в больницу лечь, пройти какой-нибудь курс…
Ну а что с Раисой, с ее тайной? Если даже и есть тайна, к видениям Татьяны она не имеет отношения, он давно это понял. А вот она сама… Виктор взглянул в окно, где виднелась пустая ночная улица, да тускло мерцал одинокий фонарь на столбе. Тишина… Покой! Он и не думал раньше, что можно просто вот так — наслаждаться покоем! И вдруг подумалось: ему вот сейчас так хорошо дома! А каково ей? Он представил себе, как Раиса сидит сейчас одна в пустом доме, на этой богом забытой городской окраине… Что она делает? О чем думает? Виктора охватил ужас, и волна нежданно нахлынувшего сострадания вдруг охватила его. Виктор даже изумился: он никогда не переживал столь глубокого и трепетного чувства. Как ей должно быть страшно! И безумно одиноко…
Он невольно вскочил со стула, заметался по кухне… Ему вдруг захотелось немедля одеться и пуститься через весь город обратно, прямиком на улицу Карла Маркса, в дом 16… Невзирая на снег, на ураганный, тоскливо воющий ветер, ночной мрак… Он с трудом прогнал этот сумасшедший порыв. Его бросило в жар… «Кажется, я спятил… — подумал Виктор. — Откуда все это?… Надо спать, скорее спать!» И когда он ложился, то отчетливо ощутил, что от злобы, досады и обиды на Раису не осталось и следа. Было только невероятное, томительное, мучительное желание…
И он стал мотаться на улицу Карла Маркса через день-два. При этом пожелание (или требование?) хозяйки выполнялось неукоснительно. Виктор покупал бутылку и через весь город ехал к Раисе. Там он наливал водку в стаканы, но сам демонстративно не пил, всем своим видом показывая, что спиртное возит исключительно для нее. Сам же вел разговоры ни о чем, а точнее — пускался в воспоминания о школьных годах, о бывших школьных товарищах, об учителях… Иногда случалось, что его разговоры будили и в памяти женщины ответные воспоминания, и она увлекалась ими, а порой добавляла некие детали в рассказ Виктора. В такие минуты она становилась будто бы той прежней, дорогой его сердцу Раисой, и ради таких мгновений стоило ездить к ней домой, чтобы хоть на какой-то миг окунуться в благодатную атмосферу самых волнующих дней его жизни…
Постепенно ему стало казаться, что она даже радуется его приезду, пусть и весьма сдержанно. Самое отрадное было в том, что радовалась она именно ему, а не бутылке, привезенной им с собой.
Конечно, радость эта была столь незаметна, что увидеть ее кроме Виктора никто не сумел бы. А однажды во время пятого или шестого его визита Раиса вдруг спросила:
— Я вот думаю все… чего это ты ко мне все ездишь и ездишь? Далеко ведь мотаться-то?
— Далеко, — сухо заметил Виктор, чувствуя, как внутри его все напряглось. Раиса испытующе смотрела на него, и взгляд ее был весьма осмысленным. Такое случалось совсем не часто…
Виктор лихорадочно соображал, что ему ответить. Неожиданно в голове возникла мысль о том, насколько важно именно сейчас начать с бывшей одноклассницей самый главный разговор. Он уже и не вспоминал о квартирной тайне, а тут будто кто толкнул его — мол, говори! Время… Между тем, Раиса продолжила развитие затронутой темы:
— Вроде поговорить хотел… Не во вспоминалки ведь играть приезжаешь? И не водку пить со мной?… А может, — она понизила голос, как будто кто-то еще мог ее услышать. — Может, ждешь, что я ноги для тебя раздвину? Ну, так я тебе не дам, так что не надейся…
— Рая, ну что ты… — растерянно отозвался Виктор. — Честно сказать, не до того мне…
— Да? — Раиса ернически усмехнулась. — Значит, здорово тебя приперло! Вы-то, мужики, знамо, зачем к одиноким бабам ходите, у вас, кобелей, одно на уме! А у тебя, выходит, что-то другое?
Виктор сокрушенно покачал головой. Просто вымотала его Татьяна своими кошмарами. Извела настолько, что он готов был поверить в самый дикий вздор, лишь бы избавиться от бессонья, вечного нервного напряжения, бесконечной тревоги… А вот побыл он дома полторы недели — один, в тишине, в покое… и этого хватило, чтобы он выспался, отдохнул. Пришел в себя и стал смотреть на происходящее здраво. Нет, к черту всех этих шаманов и дружков-советчиков! К черту! Надо убедить Татьяну лечиться. Может, надо в больницу лечь, пройти какой-нибудь курс…
Ну а что с Раисой, с ее тайной? Если даже и есть тайна, к видениям Татьяны она не имеет отношения, он давно это понял. А вот она сама… Виктор взглянул в окно, где виднелась пустая ночная улица, да тускло мерцал одинокий фонарь на столбе. Тишина… Покой! Он и не думал раньше, что можно просто вот так — наслаждаться покоем! И вдруг подумалось: ему вот сейчас так хорошо дома! А каково ей? Он представил себе, как Раиса сидит сейчас одна в пустом доме, на этой богом забытой городской окраине… Что она делает? О чем думает? Виктора охватил ужас, и волна нежданно нахлынувшего сострадания вдруг охватила его. Виктор даже изумился: он никогда не переживал столь глубокого и трепетного чувства. Как ей должно быть страшно! И безумно одиноко…
Он невольно вскочил со стула, заметался по кухне… Ему вдруг захотелось немедля одеться и пуститься через весь город обратно, прямиком на улицу Карла Маркса, в дом 16… Невзирая на снег, на ураганный, тоскливо воющий ветер, ночной мрак… Он с трудом прогнал этот сумасшедший порыв. Его бросило в жар… «Кажется, я спятил… — подумал Виктор. — Откуда все это?… Надо спать, скорее спать!» И когда он ложился, то отчетливо ощутил, что от злобы, досады и обиды на Раису не осталось и следа. Было только невероятное, томительное, мучительное желание…
И он стал мотаться на улицу Карла Маркса через день-два. При этом пожелание (или требование?) хозяйки выполнялось неукоснительно. Виктор покупал бутылку и через весь город ехал к Раисе. Там он наливал водку в стаканы, но сам демонстративно не пил, всем своим видом показывая, что спиртное возит исключительно для нее. Сам же вел разговоры ни о чем, а точнее — пускался в воспоминания о школьных годах, о бывших школьных товарищах, об учителях… Иногда случалось, что его разговоры будили и в памяти женщины ответные воспоминания, и она увлекалась ими, а порой добавляла некие детали в рассказ Виктора. В такие минуты она становилась будто бы той прежней, дорогой его сердцу Раисой, и ради таких мгновений стоило ездить к ней домой, чтобы хоть на какой-то миг окунуться в благодатную атмосферу самых волнующих дней его жизни…
Постепенно ему стало казаться, что она даже радуется его приезду, пусть и весьма сдержанно. Самое отрадное было в том, что радовалась она именно ему, а не бутылке, привезенной им с собой.
Конечно, радость эта была столь незаметна, что увидеть ее кроме Виктора никто не сумел бы. А однажды во время пятого или шестого его визита Раиса вдруг спросила:
— Я вот думаю все… чего это ты ко мне все ездишь и ездишь? Далеко ведь мотаться-то?
— Далеко, — сухо заметил Виктор, чувствуя, как внутри его все напряглось. Раиса испытующе смотрела на него, и взгляд ее был весьма осмысленным. Такое случалось совсем не часто…
Виктор лихорадочно соображал, что ему ответить. Неожиданно в голове возникла мысль о том, насколько важно именно сейчас начать с бывшей одноклассницей самый главный разговор. Он уже и не вспоминал о квартирной тайне, а тут будто кто толкнул его — мол, говори! Время… Между тем, Раиса продолжила развитие затронутой темы:
— Вроде поговорить хотел… Не во вспоминалки ведь играть приезжаешь? И не водку пить со мной?… А может, — она понизила голос, как будто кто-то еще мог ее услышать. — Может, ждешь, что я ноги для тебя раздвину? Ну, так я тебе не дам, так что не надейся…
— Рая, ну что ты… — растерянно отозвался Виктор. — Честно сказать, не до того мне…
— Да? — Раиса ернически усмехнулась. — Значит, здорово тебя приперло! Вы-то, мужики, знамо, зачем к одиноким бабам ходите, у вас, кобелей, одно на уме! А у тебя, выходит, что-то другое?
Страница 19 из 30
