Виктор проснулся оттого, что Татьяна усиленно толкала его в бок и что-то взволнованно наговаривала ему на ухо. Смысл ее слов никак не доходил до его провалившегося в тяжелый сон сознания. Наконец, он с большим трудом смог сообразить, чего она так настойчиво добивается от него.
107 мин, 4 сек 10223
— Что, противно стало? Ишь, слабонервный какой… Сам просил все рассказать, вот и слушай… Ладно, опускаю подробности. В общем, порубила я его на куски, разложила по мусорным мешкам. Ванну изгадила страшно! А потом еще неделю избавлялась от кусков мертвечины. Варила суп и выливала в уборную… Кости и крупные части потихоньку вывозила за городскую окраину… Голову изуродовала до неузнаваемости (изрезала ножом все Женькино лицо!), засунула в пакет и увезла тоже за город — утопила в болоте. Вот так — был Женька, и не стало Женьки. Всю кухню потом отмыла, линолеум перестелила, вот только ванну никак не могла в порядок привесть! Уж чем только ни оттирала, какие только средства ни применяла — все не до конца! Бывало, ототрешь и отмоешь — вроде все чин-чинарем. А вечером с работы вернусь, гляжу — опять по стенкам и на дне будто бы какие-то смутные пятна, разводы темные… Снова оттирать, отмывать… И так без конца. Даже выбросить ее хотела — да новую ванну купить, но испугалась: у соседских баб глаза завидущие, так и норовят свой нос в чужие дела сунуть!… Потом, думаю… как-нибудь.
Раиса вновь прервалась, жадно делая одну затяжку за другой. Виктор угрюмо спросил:
— И что же?… Так никто и не хватился твоего мужика?
— Никто… Никому он не был нужен, кроме меня. Соседушки первое время посматривали косо, некоторые спрашивали: «К тебе тут вроде мужичок похаживал… жил даже у тебя. Не видать его что-то»… «Уехал», — отвечала, и все отставали. Потом в газете прочитала, через несколько месяцев уже, что школьники в поход ходили в сопки, в болоте череп нашли…
«Женька», — думаю… А потом милиция ко мне ходила, вопросы всякие задавали… ну, так! Походили и отстали… позже еще какое-то время вдруг начали ходить, когда я уже здесь жила. Спрашивали, почему я переехала, фотографии каких-то мужиков показывали — мол, не знаю ли кого. Я никого не знала, а Женьки на фотках этих не было… А потом тоже ходить перестали, а дальше и ты появился.
Раиса докурила сигарету и задавила в пепельнице окурок своими могучими длинными пальцами.
— Рая, позволь последний вопрос, ладно? — осторожно спросил Виктор.
— Ну?…
— А действительно… почему ты с квартиры съехала?
— Жить там дальше не смогла! — ответила Раиса вызывающе. — Знаешь, вроде все путем: от паразита-душемота избавилась, от милиции спряталась… Не шутки ведь, человека убила, труп расчленила и в тюрьму за это не села! Казалось бы — повезло, так и живи себе, да грех замаливай! Ан нет, Витька… оказалось все по-другому. От себя самой не спрячешься… Так мне было там тяжко, особенно по ночам! Невыносимо. Как на кухню зайду — Женька словно живой стоит. Понимаю, что нет его, а чувство такое, будто бы он рядом вот, просто я его не вижу… То жалко его становилось, так жалко, что слез не могла сдержать — сидела на кухне и, как дура последняя, ревела… Как будто и забыла уже, что ведь это он на меня с розочкой бросился, и не убей я его, так он меня бы прирезал. Умом это понимаю, а вот сердцем — никак. Я хотела даже иногда, чтобы он мне приснился. Порой как бы говорю ему: «Жень, ты хоть бы пришел ко мне во сне, рассказал бы — как ты ТАМ?» А он… Нет, не приходит! Ни разу не приснился мне… А потом стала испытывать временами страх до того жуткий, что хоть из дома беги! Особенно по ночам… Или в ванную зайду и замру на пороге, все мне кажется — сейчас подойду, а он там, в ванне лежит, на куски порубленный! Мною… Тогда-то и пить начала, да так, что не остановишь! По-черному… Вот же, надеялась, дура, что полегчает мне. И в церковь ходила, перед иконами стояла, свечки ставила… Все понапрасну… Видно, и Господь отвернулся от меня. Тогда-то и решила — квартиру продать и съехать! За любую цену, пускай почти задаром, лишь бы бежать оттуда! А тут бабушка моя старенькая помирает. Это вот ее дом, и наследников, кроме меня, нету! Вот так я здесь и оказалась… Но и тут легче не стало…
Раиса замолчала, и на сей раз Виктор понял, что рассказ ее завершен. Теперь он чувствовал себя очень странно — какая-то смесь неловкости, стыда и ужаса. Он понимал, конечно, что бывшая одноклассница ничего приятного ему не поведает, но чтобы такое!
— Ну что, одноклассник! — Раиса хлопнула по столу своей мощной ладонью. — Давай выпьем, что ли?
— Да нет, Раиса, мне, наверное, пора. Я, пожалуй, пойду…
— Конечно, пойдешь, только давай бабахнем… По одной!
— Ну, давай, если тебе от этого легче…
Выпили по стакану, и Виктор сразу же засобирался уходить. Раиса молча наблюдала за ним.
— Ты ведь, — заметила она, провожая его к двери. — В ментовку теперь пойдешь?…
— Не надо говорить глупостей. Я же сказал — никому ни-ни. Я ничего от тебя не слышал и ничего не знаю.
— Но ко мне ты уже точно не придешь!
Виктор очень внимательно посмотрел на одноклассницу. Его школьная любовь. Самая яркая, светлая… Незабвенная…
— А ты не станешь возражать, если я еще к тебе приду? — спросил он неожиданно для самого себя.
— Не стану…
И Виктор молча ушел.
Дома Виктор никак не мог успокоиться. Сидел на кухне, рассеянно курил, все думал и думал…
Раиса вновь прервалась, жадно делая одну затяжку за другой. Виктор угрюмо спросил:
— И что же?… Так никто и не хватился твоего мужика?
— Никто… Никому он не был нужен, кроме меня. Соседушки первое время посматривали косо, некоторые спрашивали: «К тебе тут вроде мужичок похаживал… жил даже у тебя. Не видать его что-то»… «Уехал», — отвечала, и все отставали. Потом в газете прочитала, через несколько месяцев уже, что школьники в поход ходили в сопки, в болоте череп нашли…
«Женька», — думаю… А потом милиция ко мне ходила, вопросы всякие задавали… ну, так! Походили и отстали… позже еще какое-то время вдруг начали ходить, когда я уже здесь жила. Спрашивали, почему я переехала, фотографии каких-то мужиков показывали — мол, не знаю ли кого. Я никого не знала, а Женьки на фотках этих не было… А потом тоже ходить перестали, а дальше и ты появился.
Раиса докурила сигарету и задавила в пепельнице окурок своими могучими длинными пальцами.
— Рая, позволь последний вопрос, ладно? — осторожно спросил Виктор.
— Ну?…
— А действительно… почему ты с квартиры съехала?
— Жить там дальше не смогла! — ответила Раиса вызывающе. — Знаешь, вроде все путем: от паразита-душемота избавилась, от милиции спряталась… Не шутки ведь, человека убила, труп расчленила и в тюрьму за это не села! Казалось бы — повезло, так и живи себе, да грех замаливай! Ан нет, Витька… оказалось все по-другому. От себя самой не спрячешься… Так мне было там тяжко, особенно по ночам! Невыносимо. Как на кухню зайду — Женька словно живой стоит. Понимаю, что нет его, а чувство такое, будто бы он рядом вот, просто я его не вижу… То жалко его становилось, так жалко, что слез не могла сдержать — сидела на кухне и, как дура последняя, ревела… Как будто и забыла уже, что ведь это он на меня с розочкой бросился, и не убей я его, так он меня бы прирезал. Умом это понимаю, а вот сердцем — никак. Я хотела даже иногда, чтобы он мне приснился. Порой как бы говорю ему: «Жень, ты хоть бы пришел ко мне во сне, рассказал бы — как ты ТАМ?» А он… Нет, не приходит! Ни разу не приснился мне… А потом стала испытывать временами страх до того жуткий, что хоть из дома беги! Особенно по ночам… Или в ванную зайду и замру на пороге, все мне кажется — сейчас подойду, а он там, в ванне лежит, на куски порубленный! Мною… Тогда-то и пить начала, да так, что не остановишь! По-черному… Вот же, надеялась, дура, что полегчает мне. И в церковь ходила, перед иконами стояла, свечки ставила… Все понапрасну… Видно, и Господь отвернулся от меня. Тогда-то и решила — квартиру продать и съехать! За любую цену, пускай почти задаром, лишь бы бежать оттуда! А тут бабушка моя старенькая помирает. Это вот ее дом, и наследников, кроме меня, нету! Вот так я здесь и оказалась… Но и тут легче не стало…
Раиса замолчала, и на сей раз Виктор понял, что рассказ ее завершен. Теперь он чувствовал себя очень странно — какая-то смесь неловкости, стыда и ужаса. Он понимал, конечно, что бывшая одноклассница ничего приятного ему не поведает, но чтобы такое!
— Ну что, одноклассник! — Раиса хлопнула по столу своей мощной ладонью. — Давай выпьем, что ли?
— Да нет, Раиса, мне, наверное, пора. Я, пожалуй, пойду…
— Конечно, пойдешь, только давай бабахнем… По одной!
— Ну, давай, если тебе от этого легче…
Выпили по стакану, и Виктор сразу же засобирался уходить. Раиса молча наблюдала за ним.
— Ты ведь, — заметила она, провожая его к двери. — В ментовку теперь пойдешь?…
— Не надо говорить глупостей. Я же сказал — никому ни-ни. Я ничего от тебя не слышал и ничего не знаю.
— Но ко мне ты уже точно не придешь!
Виктор очень внимательно посмотрел на одноклассницу. Его школьная любовь. Самая яркая, светлая… Незабвенная…
— А ты не станешь возражать, если я еще к тебе приду? — спросил он неожиданно для самого себя.
— Не стану…
И Виктор молча ушел.
Дома Виктор никак не мог успокоиться. Сидел на кухне, рассеянно курил, все думал и думал…
Страница 22 из 30
