Одноклассница

— Ко мне эта квартира от родителей перешла, — начала рассказывать Раиса. — Когда папа с мамой умерли, я в ней одна осталась… Так и жила себе, работала. Была замужем, развелась, ну… это к делу не относится. Пожила я там одна несколько лет, а потом мужик ко мне прибился. Видный такой. Симпатичный… Евгением звали. В общем, влюбилась я… Думала, семья у меня будет. Ну, там — муж, дети, квартира — все, как положено. Только Женька мой как-то совсем по-другому на семью смотрел. Он сам приезжий был, не помню, откуда. В общем, ни прописки не было, ничего. И работать не хотел. Я одна пахала, нас обоих кормила-одевала, готовила-стирала, а ему хоть бы что. Жил у меня паразитом, и его устраивало. Я ему говорила: давай поженимся, я тебя как мужа пропишу, пойдешь тогда — на работу устроишься… Так нет же! Не хотел… Мало того, бухать начал… ну, на мои же деньги, понятное дело. Мучилась я, маялась с ним — все без толку. Совесть, сволочь, совсем потерял… а если по-честному, так видно, и не было ее у него никогда. Я и ругалась, и уговаривала, и просила — а он все больше хужел. Я все чаще думала — ну как я, дура этакая, могла полюбить паразита такого бессовестного?… Все, что ему нужно было — крыша над головой, да бессловесная баба под боком — и все!

Раиса замолчала, словно ей не хватало воздуха. Она снова жадно затянулась и выпустила целое облако дыма. Виктор тихонько сказал:

— Прости, Раюш, я понимаю, тебе тяжело… Но все-таки… Дальше-то что было?

Раиса вперила в него жесткий взгляд своих серо-свинцовых глаз.

— Дальше-то? — усмехнулась она. — Дальше было просто: порешила я его… и все!

— То есть как «порешила»? — опешил Виктор. — Как понять?…

— Ты дурак, что ли, совсем? — сурово спросила Раиса. — Убила я его! Теперь понял?…

— Понял… — промямлил Виктор, совсем оторопев.

— Дальше слушать будешь? — угрюмо спросила Раиса.

— Конечно, Рая… — Виктор понял, что второй случай не представится, и решил вытянуть из женщины все, что возможно… — Я слушаю тебя, слушаю…

— Дело так было, — вновь заговорила Раиса, избегая глядеть на Виктора. — Сидели мы как-то за ужином. И эта сволочь начала мне выговаривать, мол, кормлю я его не очень разнообразно! Тут меня такая злоба взяла — да еще под пьяную руку разговор-то зашел… Ну, слово за слово — поссорились мы. У меня терпение лопнуло! Я ему и говорю: все, хватит! Забирай свои шмотки и — вон! Чтобы сегодня, сейчас уже духу твоего не было! А он… бутылку схватил, да хвать ее об стол! И с «розочкой» — да на меня! Зарежу, сука! — орет… Я сперва отшатнулась, растерялась даже. А он — ну чисто зверь! Да не просто зверь — бешеный! Я его таким никогда и не видела…«Розочкой» своей махал-махал, чуть горло мне не развалил! Насилу увернулась… А тут нож мне под руку подвернулся — схватила я его и ударила! Себя при этом не помнила… Опомнилась уже после, когда он бездыханный на полу валялся, и кровища лужей растеклась…

Раиса снова жадно затянулась сигаретой. Виктор подавленно молчал.

— А как опомнилась, перепугалась до смерти! — продолжала Раиса, пуская из ноздрей клубы дыма. — Ну что теперь делать? Идти в милицию сдаваться? Посадят ведь, лет этак с десяток огребешь… За эту сволочь. Так обидно стало — просто сил нет! И тут мне как шепнул кто: чего, мол, испугалась? Женька-то мужик бесхозный — ни прописки, ни работы, ни родных. А мне он кто? Да никто — приживалец, паразит чертов… Кому он нужен, кто его хватится-то? Нигде он не числится, не значится. Неужто мне за него в тюрьму садиться? Ну нет! — думаю. — Надо только от мертвяка избавиться, всего и делов!

Решила так, и сразу полегчало… Пихнула Женьку ногой и говорю ему: «За то, что ты, гаденыш, жилы из меня тянул, кровушку мою пил, я тебя убила. А за то, что ты руку поднять на меня посмел, я тебя сейчас расчленять буду!» Ухватила я его за ноги и потащила в ванную. Там вывалила в ванну его, как куль… чуть не надорвалась, тяжеленный такой! Вот, думаю, сама же и откормила такого кабана! А теперь, говорю, я с тобой и обойдусь, аккурат как с тем кабаном! Раздела Женьку догола, взяла нож разделочный в руки… Ну и давай разделывать его, как мясную тушу. Отрезала голову, потом руки, затем одну ногу… Сколько раз пыталась забыть про это, а не могу — не забывается, как будто все вчера только было! А еще помню, будто бы чем больше я его расчленяла, тем его самого больше становилось — в ванне не помещался! Уже начала раскладывать куски его тела по сторонам: голову бросила в ведро, руки сложила в раковину…

Виктора неожиданно мелко затрясло — он вдруг вспомнил, как одной кошмарной ночью Татьяна «увидела» в раковине отрезанную человеческую руку… Именно после того видения он и начал систематически возить жену по врачам. Раиса заметила его нервную дрожь и едко спросила: