Виктор проснулся оттого, что Татьяна усиленно толкала его в бок и что-то взволнованно наговаривала ему на ухо. Смысл ее слов никак не доходил до его провалившегося в тяжелый сон сознания. Наконец, он с большим трудом смог сообразить, чего она так настойчиво добивается от него.
107 мин, 4 сек 10205
— Послушай, Вить, — негромко буркнул он. — Главному ты не хотел говорить, понятное дело, ну так мне хоть скажи: что с тобой стряслось? Который день смотрю — ты не в себе… Чего у тебя?
— А, ничего, — Виктор хотел улыбнуться, но улыбка вышла вымученной и жалкой. — Ничего, Петро, все нормально…
— Нормально? — Петр горько усмехнулся. — Оно по тебе видно, это твое «нормально»…
— А что? — Виктор был удивлен. — Что по мне видно?
— Ты в зеркало давно смотрел? — спросил Петр мрачно. — Глянь как-нибудь… сам и увидишь!
— Ну, я зеркала с собой не таскаю, — с легким раздражением заметил Виктор. — Не девочка…
— Выглядишь ты хреново! — отозвался Петр назидательно. — Прямо скажу: крайне погано выглядишь. Странно, что ваш главный этого не видит… А впрочем, что ему? А по всему видно — болен ты. Обследовался бы, что ли, со здоровьем шутки плохи…
— Я думал, ты строитель, — хмуро отвечал Виктор. — А ты, видно, дохтур?…
— Ничего смешного, Витя, — сказал Петр серьезно. — Я ведь по-дружески спросил. Не хочешь — не говори ничего, в душу лезть не стану. Только вижу — дурно тебе, так как же не спросить — в чем беда-то?
Виктор тяжко вздохнул.
— Петь, ну что проку, если я тебе и скажу? — горько спросил он. — Тебе что, своих проблем мало?…
— Мало не мало… А вдруг чем помогу?…
Виктор растерянно замигал, не зная, что ответить. Он знал Петра давно, знал как человека с редкой особенностью — принимать чужие удачи как свои; всегда спешить на помощь тем, кто в ней нуждался… Виктор помнил, как однажды у одного из водителей прямо в день получки украли из машины только что выданную ему зарплату, и Петр тотчас же дал ему половину своей… Так что действительно, спрашивал Петр не из праздного любопытства.
— Знаешь, Петро, — сказал он безнадежно. — Сказать, что мне дурно — это как ничего не сказать.
— Ну, что случилось-то?…
— Жена у меня с ума сходит, Петя.
Петр откинулся на спинку стула, негромко спросил:
— В смысле?…
— Да вот в самом что ни на есть прямом смысле! Она уже почти спятила, а скоро и я вслед за ней спячу…
Петр некоторое время ошарашено молчал, потом хмуро сказал:
— Знаешь, Витя, давай-ка все по порядку. И подробно.
И Виктор принялся рассказывать. Неожиданно для самого себя рассказывал долго, откровенно, не упуская ни одной детали из тех, что помнил сам. Может быть, ему необходимо было выговориться, он нуждался в заинтересованном слушателе. А Петр слушать умел.
Когда Виктор завершил свой сбивчивый и эмоциональный рассказ, Петр некоторое время сидел молча и неподвижно, устремив взгляд в пустоту. Потом откинулся на спинку стула и протянул:
— Да-а… Плохи твои дела, дружище.
— Спасибо, приятель, — кисло отозвался Виктор. — знаешь, я как-то и сам такое подозревал.
Петр поднял голову и внимательно посмотрел на друга. Спросил:
— Значит, на докторов никакой надежды?
— Никакой… Какая к х… надежда, если даже диагноза нет.
— Ну и что думаешь делать?
— Не знаю, — угрюмо отрезал Виктор. — хоть в петлю лезь. Не могу я больше, Петро… Ей-богу, не могу. Вот приду вечером домой, а там опять нытье — продадим квартиру, давай продадим… Я ей говорю — жить-то где будем? Веришь ли, будто не слышит! А ночью… Лучше и не вспоминать, Петя… Врагу такого не пожелаю… Ну ладно, Петро! — Виктор встал из-за стола. — Вот поговорил с тобой, вроде полегче на душе стало. Жаль — не надолго… Ну, давай теперь работать. У тебя ко мне вроде как вопросы были… Пошли решать.
— Ты погоди-погоди, Витя, — торопливо осадил его Петр. — Работа не убежит. Ты лучше присядь.
Виктор с удивлением покосился на него. Петр смотрел на него снизу вверх какими-то странными глазами. В них была вроде как и просьба… и вместе с тем нечто жесткое, подчиняющее. Виктор послушно опустился на стул.
— Ну сел… Дальше что?
— Дальше… — Петр словно бы подыскивал слова. А потом заговорил просто и решительно:
— Могу дать тебе адресок, Витя. По этому адреску один человек живет…
— Какой человек? — заинтересовался Виктор.
— Необычный. Полагаю, Витя, стоит тебе взять с собой жену, да и съездить к нему.
— Да что за человек, Петя? И зачем я к нему поеду, да еще с Танькой? Знахарь, что ли, какой? Или целитель с кучей фальшивых дипломов? Если так — уволь, Петро: я в этих шарлатанов не верю и тратить на них время и деньги не буду.
— Да ты обожди, чего сразу в бутылку-то лезешь? — строго осадил его Петр. — Знахарь, целитель…
Говоришь так, будто разбираешься… Вот тебе информация к размышлению. Есть у меня дядька двоюродный, у нас в городе живет. Врачи его приговорили — рак в неоперабельной стадии. Готовься, мол, мужик — месяца три-четыре, и лапти сплетешь! Так он к этому человечку поехал, и тот его лечил! Я не знаю как — но очень жестоко лечил, какими-то жуткими способами… Дядька на все был согласен — чего уж тут, коли деревянный бушлат готовить велели! И что же? Вылечил его этот мужичок! Да так вылечил, что врачи глазам не поверили: был рак, и вот — нет рака!
— А, ничего, — Виктор хотел улыбнуться, но улыбка вышла вымученной и жалкой. — Ничего, Петро, все нормально…
— Нормально? — Петр горько усмехнулся. — Оно по тебе видно, это твое «нормально»…
— А что? — Виктор был удивлен. — Что по мне видно?
— Ты в зеркало давно смотрел? — спросил Петр мрачно. — Глянь как-нибудь… сам и увидишь!
— Ну, я зеркала с собой не таскаю, — с легким раздражением заметил Виктор. — Не девочка…
— Выглядишь ты хреново! — отозвался Петр назидательно. — Прямо скажу: крайне погано выглядишь. Странно, что ваш главный этого не видит… А впрочем, что ему? А по всему видно — болен ты. Обследовался бы, что ли, со здоровьем шутки плохи…
— Я думал, ты строитель, — хмуро отвечал Виктор. — А ты, видно, дохтур?…
— Ничего смешного, Витя, — сказал Петр серьезно. — Я ведь по-дружески спросил. Не хочешь — не говори ничего, в душу лезть не стану. Только вижу — дурно тебе, так как же не спросить — в чем беда-то?
Виктор тяжко вздохнул.
— Петь, ну что проку, если я тебе и скажу? — горько спросил он. — Тебе что, своих проблем мало?…
— Мало не мало… А вдруг чем помогу?…
Виктор растерянно замигал, не зная, что ответить. Он знал Петра давно, знал как человека с редкой особенностью — принимать чужие удачи как свои; всегда спешить на помощь тем, кто в ней нуждался… Виктор помнил, как однажды у одного из водителей прямо в день получки украли из машины только что выданную ему зарплату, и Петр тотчас же дал ему половину своей… Так что действительно, спрашивал Петр не из праздного любопытства.
— Знаешь, Петро, — сказал он безнадежно. — Сказать, что мне дурно — это как ничего не сказать.
— Ну, что случилось-то?…
— Жена у меня с ума сходит, Петя.
Петр откинулся на спинку стула, негромко спросил:
— В смысле?…
— Да вот в самом что ни на есть прямом смысле! Она уже почти спятила, а скоро и я вслед за ней спячу…
Петр некоторое время ошарашено молчал, потом хмуро сказал:
— Знаешь, Витя, давай-ка все по порядку. И подробно.
И Виктор принялся рассказывать. Неожиданно для самого себя рассказывал долго, откровенно, не упуская ни одной детали из тех, что помнил сам. Может быть, ему необходимо было выговориться, он нуждался в заинтересованном слушателе. А Петр слушать умел.
Когда Виктор завершил свой сбивчивый и эмоциональный рассказ, Петр некоторое время сидел молча и неподвижно, устремив взгляд в пустоту. Потом откинулся на спинку стула и протянул:
— Да-а… Плохи твои дела, дружище.
— Спасибо, приятель, — кисло отозвался Виктор. — знаешь, я как-то и сам такое подозревал.
Петр поднял голову и внимательно посмотрел на друга. Спросил:
— Значит, на докторов никакой надежды?
— Никакой… Какая к х… надежда, если даже диагноза нет.
— Ну и что думаешь делать?
— Не знаю, — угрюмо отрезал Виктор. — хоть в петлю лезь. Не могу я больше, Петро… Ей-богу, не могу. Вот приду вечером домой, а там опять нытье — продадим квартиру, давай продадим… Я ей говорю — жить-то где будем? Веришь ли, будто не слышит! А ночью… Лучше и не вспоминать, Петя… Врагу такого не пожелаю… Ну ладно, Петро! — Виктор встал из-за стола. — Вот поговорил с тобой, вроде полегче на душе стало. Жаль — не надолго… Ну, давай теперь работать. У тебя ко мне вроде как вопросы были… Пошли решать.
— Ты погоди-погоди, Витя, — торопливо осадил его Петр. — Работа не убежит. Ты лучше присядь.
Виктор с удивлением покосился на него. Петр смотрел на него снизу вверх какими-то странными глазами. В них была вроде как и просьба… и вместе с тем нечто жесткое, подчиняющее. Виктор послушно опустился на стул.
— Ну сел… Дальше что?
— Дальше… — Петр словно бы подыскивал слова. А потом заговорил просто и решительно:
— Могу дать тебе адресок, Витя. По этому адреску один человек живет…
— Какой человек? — заинтересовался Виктор.
— Необычный. Полагаю, Витя, стоит тебе взять с собой жену, да и съездить к нему.
— Да что за человек, Петя? И зачем я к нему поеду, да еще с Танькой? Знахарь, что ли, какой? Или целитель с кучей фальшивых дипломов? Если так — уволь, Петро: я в этих шарлатанов не верю и тратить на них время и деньги не буду.
— Да ты обожди, чего сразу в бутылку-то лезешь? — строго осадил его Петр. — Знахарь, целитель…
Говоришь так, будто разбираешься… Вот тебе информация к размышлению. Есть у меня дядька двоюродный, у нас в городе живет. Врачи его приговорили — рак в неоперабельной стадии. Готовься, мол, мужик — месяца три-четыре, и лапти сплетешь! Так он к этому человечку поехал, и тот его лечил! Я не знаю как — но очень жестоко лечил, какими-то жуткими способами… Дядька на все был согласен — чего уж тут, коли деревянный бушлат готовить велели! И что же? Вылечил его этот мужичок! Да так вылечил, что врачи глазам не поверили: был рак, и вот — нет рака!
Страница 6 из 30
