В старенькой раздолбанной машине даже на трассе трясло так, что вся троица предпочитала хранить молчание. Именно молчание, потому что тишину сохранять здесь было невозможно. Хлипкая «пятерка» издавала весь спектр звуков, начиная от скрипа где-то под капотом и заканчивая бешеным грохотом аппаратуры в багажнике…
78 мин, 56 сек 4241
— Ребята, давайте жить дружно! — прогундосил кто-то из темноты, и Веста вскрикнула от неожиданности. Крис же машинально схватил её за плечи и выставил вперед, прикрывшись, словно щитом.
— Твою ж мать, — выругалась Веста, оттолкнув его от себя, и обратилась уже в темноту, — давай выходи оттуда!
Поскольку больница была полупуста, в некоторых коридорах для экономии тушили свет. Все относительно адекватные больные находились в столовой под присмотром всего оставшегося на выходные медперсонала. Таковых было около пяти. Тяжелые пациенты были заперты в своих каморках с решетками на окнах и железными засовами на металлических дверях.
Из темноты раздалось сначала сопение, а потом тяжелый вздох, словно человеку было очень сложно передвигаться. После продолжительного шуршания и возни, на свет вышел огромный мужчина. Хотя, в данном случае, слово «огромный» совсем слабо описывало его внешность. Он был необъятен. С первого взгляда Веста дала бы ему килограммов 250 живого веса. Но, рассмотрев его как следует, она пришла к выводу, что он весит не менее трех сотен.
Таких жирных, лоснящихся сальным потом людей она видела только по телевизору, да и то, старалась скорее переключить канал, чтобы не расшатывать свою тонкую, чувствительную ко всему отвратительному, душевную натуру. Весь полностью он состоял из жировых складок, свисавших, словно перебродившее дрожжевое тесто из кастрюли. Складки были даже на руках и шее. Его огромные щеки практически лежали на плечах, словно набитые запасами зерна щеки хомяка. С висков стекал пот, оставляя на выпирающих скулах мокрые дорожки и капая на огромную мешковатую футболку, которая делала его еще больше. Он беспрестанно вытирал лоб одной рукой, потому что в другой держал недоеденный французский батон. А еще он постоянно шваркал носом, втягивая в себя, казалось, как минимум, литровую кружку соплей.
Веста в очередной раз почувствовала, что её начинает мутить, поэтому прикрыла ладонью рот и жалобно посмотрела на Криса. Она знала, что мужчины гораздо менее восприимчивые, чем женщины. Но сдвинутые домиком кустистые брови Криса-Ньютона и перекошенное лицо дали понять ей, что помощи ждать неоткуда и нужно брать инициативу в свои руки.
— Привет, Призрак, ты здесь один? — спросила она, даже не пытаясь выглядеть хоть немного милой.
— Я просто кушал, — прогундосил он, снова шваркнув носом. — Я хочу кушать, а мне доктор не разрешает. Плохой доктор. Если доктор будет запрещать мне кушать, то я скушаю доктора. Пожарю на огне и скушаю.
Он говорил тоном маленького обиженного ребенка. Веста сразу поставила ему диагноз. Похоже, он вырос внешне, а внутри остался трехлетним мальчиком.
— Призрак хочет кушать? — просюсюкала она.
Жирдяй, словно китайский болванчик, закивал головой.
— А Призрак знает, что кушать надо в столовой? А то злая тетя отберет твою булку! Дай сюда! — она с рычанием накинулась на огромного толстого мужчину, не вполне отдавая себе отчет в том, что он может прихлопнуть её одной рукой, как надоевшую муху.
Но расчет её сработал.
Призрак внимательно посмотрел на неё своими поросячьими глазками, а потом громко расплакался и бросился наутек. Она брезгливо смотрела ему вслед. Поднимаясь по ступеням, он колыхался, словно незастывший холодец. Создавалось впечатление, что он идет не ногами, а будто слизень перекатывается с одной ступени на другую.
— Почему Призрак? — спросил Крис, точно таким же взглядом полным омерзения провожая эту каракатицу размеров с четверть планеты.
— В детстве мульт смотрела японский. Так вот там тоже был такой черный огромный призрак, который ел всё подряд, съел все запасы и начал есть людей. Я как услышала, что этот тип хочет доктора зажарить и съесть, сразу тот Безликий Призрак вспомнился. Мне кажется, чувак был не против такого панибратства, — ответила она ему без эмоций, не в силах оторваться от зрелища ползущего по ступеням мужчины с развитием трехлетнего ребенка.
Крис первым отошел от увиденного и повернул Весту к себе лицом.
— Вадима не вытащить без ключа. Ключи у Старшей Медсестры. Что будем делать?
— У нас нет времени на поиски ключа! — ответила Веста громким шепотом. — У нас осталось меньше двух часов на то, чтобы вычислить человека, который стащил огарок из фонаря на аллее. Если по истечении двух часов мы не будем готовы обвинить кого-то и представить доказательства, то сгорим вместе со всеми пациентами этой гребаной клиники.
Видя непонимание на лице Криса, она рассказала ему считалку и фразу, с которой накинулись на неё психи. А потом рассказала правила салок, в которые они играли в детстве.
— Почему грешные? Они больны, а не грешны, — подумал вслух Крис.
Этот вопрос сложил оставшиеся кусочки мозаики в единое целое. Её пытливому уму было достаточно секунды, чтобы выстроить логическую цепочку.
— Твою ж мать, — выругалась Веста, оттолкнув его от себя, и обратилась уже в темноту, — давай выходи оттуда!
Поскольку больница была полупуста, в некоторых коридорах для экономии тушили свет. Все относительно адекватные больные находились в столовой под присмотром всего оставшегося на выходные медперсонала. Таковых было около пяти. Тяжелые пациенты были заперты в своих каморках с решетками на окнах и железными засовами на металлических дверях.
Из темноты раздалось сначала сопение, а потом тяжелый вздох, словно человеку было очень сложно передвигаться. После продолжительного шуршания и возни, на свет вышел огромный мужчина. Хотя, в данном случае, слово «огромный» совсем слабо описывало его внешность. Он был необъятен. С первого взгляда Веста дала бы ему килограммов 250 живого веса. Но, рассмотрев его как следует, она пришла к выводу, что он весит не менее трех сотен.
Таких жирных, лоснящихся сальным потом людей она видела только по телевизору, да и то, старалась скорее переключить канал, чтобы не расшатывать свою тонкую, чувствительную ко всему отвратительному, душевную натуру. Весь полностью он состоял из жировых складок, свисавших, словно перебродившее дрожжевое тесто из кастрюли. Складки были даже на руках и шее. Его огромные щеки практически лежали на плечах, словно набитые запасами зерна щеки хомяка. С висков стекал пот, оставляя на выпирающих скулах мокрые дорожки и капая на огромную мешковатую футболку, которая делала его еще больше. Он беспрестанно вытирал лоб одной рукой, потому что в другой держал недоеденный французский батон. А еще он постоянно шваркал носом, втягивая в себя, казалось, как минимум, литровую кружку соплей.
Веста в очередной раз почувствовала, что её начинает мутить, поэтому прикрыла ладонью рот и жалобно посмотрела на Криса. Она знала, что мужчины гораздо менее восприимчивые, чем женщины. Но сдвинутые домиком кустистые брови Криса-Ньютона и перекошенное лицо дали понять ей, что помощи ждать неоткуда и нужно брать инициативу в свои руки.
— Привет, Призрак, ты здесь один? — спросила она, даже не пытаясь выглядеть хоть немного милой.
— Я просто кушал, — прогундосил он, снова шваркнув носом. — Я хочу кушать, а мне доктор не разрешает. Плохой доктор. Если доктор будет запрещать мне кушать, то я скушаю доктора. Пожарю на огне и скушаю.
Он говорил тоном маленького обиженного ребенка. Веста сразу поставила ему диагноз. Похоже, он вырос внешне, а внутри остался трехлетним мальчиком.
— Призрак хочет кушать? — просюсюкала она.
Жирдяй, словно китайский болванчик, закивал головой.
— А Призрак знает, что кушать надо в столовой? А то злая тетя отберет твою булку! Дай сюда! — она с рычанием накинулась на огромного толстого мужчину, не вполне отдавая себе отчет в том, что он может прихлопнуть её одной рукой, как надоевшую муху.
Но расчет её сработал.
Призрак внимательно посмотрел на неё своими поросячьими глазками, а потом громко расплакался и бросился наутек. Она брезгливо смотрела ему вслед. Поднимаясь по ступеням, он колыхался, словно незастывший холодец. Создавалось впечатление, что он идет не ногами, а будто слизень перекатывается с одной ступени на другую.
— Почему Призрак? — спросил Крис, точно таким же взглядом полным омерзения провожая эту каракатицу размеров с четверть планеты.
— В детстве мульт смотрела японский. Так вот там тоже был такой черный огромный призрак, который ел всё подряд, съел все запасы и начал есть людей. Я как услышала, что этот тип хочет доктора зажарить и съесть, сразу тот Безликий Призрак вспомнился. Мне кажется, чувак был не против такого панибратства, — ответила она ему без эмоций, не в силах оторваться от зрелища ползущего по ступеням мужчины с развитием трехлетнего ребенка.
Крис первым отошел от увиденного и повернул Весту к себе лицом.
— Вадима не вытащить без ключа. Ключи у Старшей Медсестры. Что будем делать?
— У нас нет времени на поиски ключа! — ответила Веста громким шепотом. — У нас осталось меньше двух часов на то, чтобы вычислить человека, который стащил огарок из фонаря на аллее. Если по истечении двух часов мы не будем готовы обвинить кого-то и представить доказательства, то сгорим вместе со всеми пациентами этой гребаной клиники.
Видя непонимание на лице Криса, она рассказала ему считалку и фразу, с которой накинулись на неё психи. А потом рассказала правила салок, в которые они играли в детстве.
— Почему грешные? Они больны, а не грешны, — подумал вслух Крис.
Этот вопрос сложил оставшиеся кусочки мозаики в единое целое. Её пытливому уму было достаточно секунды, чтобы выстроить логическую цепочку.
Страница 12 из 22
