В старенькой раздолбанной машине даже на трассе трясло так, что вся троица предпочитала хранить молчание. Именно молчание, потому что тишину сохранять здесь было невозможно. Хлипкая «пятерка» издавала весь спектр звуков, начиная от скрипа где-то под капотом и заканчивая бешеным грохотом аппаратуры в багажнике…
78 мин, 56 сек 4248
На секунду Крис остановился рядом с Вестой, слушая, как потихоньку слово за словом она вытягивает рассказ из Скальпа. Её профессионализму в ведении переговоров можно было только позавидовать. За несколько лет работы в компании она не сорвала ни одной сделки. Каждый клиент уходил с переговоров, в которых участвовала Веста, полностью удовлетворенным тем, что всё решилось в его пользу. Она умела подобраться к сердцу каждого, от кого зависела хоть самую малость. Подбирая нужный тон и необходимые слова, она с легкостью отвлекала от сути разговора, переводя все темы в нужное её русло. Маркетологом Веста была первоклассным. Крису не хватало этой хваткой коммерческой жилки, которой обладала она.
— Вот стерва, — буркнул он в очередной раз, не сдержав приступ зависти.
Здесь, в психбольнице, они были особенно острыми. Словно сами стены сжимали людей в каменные тиски, заставляя любой порок накаляться до передела. В обычной жизни Крис старался сдерживать больные уколы зависти, заставляя себя думать о другом. Здесь всё сводилось к одному: нужно избавиться от Весты.
— Мне говорят, что Валеры больше нет.
Крис вздрогнул и вернулся в реальность.
Ноги сами привели его к пораженному грибком и язвенными наростами Тухлому Мухомору. Парень выглядел омерзительно. Всё его тело было покрыто крупными вздувшимися нарывами, готовыми вот-вот разорваться от скопившегося в них гноя. Локти и колени полностью закрывала красная корка псориаза, от которого мелкими брызгами расходились пятна аллергической сыпи. На почерневших ногтях, пораженных несколькими слоями грибка, были видны остатки слизи, которая вытекала из его рта, когда он тянул пальцы в рот. Он то и дело запускал ладонь в грязные засаленные волосы, чтобы почесать горячий от постоянного зуда затылок.
Крис сделал шаг назад, стараясь поменьше дышать, чтобы не подхватить чего-то от этого парня.
— А я не верю, — меланхолично закончил начатую фразу Мухомор. — Зачем вы говорили обо мне с санитарами? Огарок свечи спрятал не я. Скорее виноват пастырь. Это ведь он сжег свою паству.
Крис удивленно перевел взгляд на батюшку, на которого кивком головы указал Мухомор. Он с отрешенным видом продолжал размахивать своим невидимым кадилом, стоя в отдалении от всех на той же резной скамеечке. Его глаза были наполовину прикрыты, а весь облик говорил о глубочайшем умиротворении, словно батюшка находился в состоянии транса.
— Ты хочешь спросить меня о многом, — продолжал Тухлый. — Но ты только потеряешь время. Под моей подушкой огарка нет. Мне ни к чему сжигать больницу. Я люблю всей душой это место и если мне суждено погибнуть здесь, то о лучшей смерти я и мечтать не смею.
— Почему? — спросил Крис не найдя лучшего вопроса, но Мухомор не реагировал на собеседника. Он говорил с собой и не слышал того, о чем его спрашивают.
— Это, скорее, в духе пастыря. Он считает, что находится здесь незаслуженно. Тринадцать лет назад Отец Алексий сошел с ума и в собственной церкви сжег всех прихожан, которых считал грешниками. Он был добрым батюшкой. К нему часто ходили исповедаться. Именем Господа он прощал все грехи и молился о потерянных душах. А потом к нему с небес спустился Архангел и принес с собой священный огонь, пройдя через который можно очиститься. В ночную Рождественскую службу священный пожар унес с собой 36 человеческих жизней. Отец Алексий стоял на балконе второго этажа, смотрел на тот ад, что творился у него под ногами и читал молитву, прося у Господа принять и простить эти заблудшие души. Он сотворил ад там, где находится земной рай. В благословенном месте. И он будет наказан на Небесах за своё деяние. Но сейчас он уверен в собственной правоте. Все годы он искал союзников, чтобы продолжить начатое: пропускать самых страшных грешников через священный огонь прямой дорогой в рай. Проще говоря, массово жечь людей. На вашем месте, мистер Ньютон, первым делом я бы проверил постель Отца Алексия. Не исключено, что именно под его подушкой уже лежит огарок свечи для новой порции грешников.
На этом Мухомор завершил свой рассказ и, всем своим видом показывая отсутствие интереса к собеседнику, принялся грызть ноготь большого пальца на правой ноге. Инстинктивно отшатнувшись от мерзкого зрелища, Крис перевел взгляд на батюшку, который всё это время казался милейшим и безобиднейшим существом. Тень добра, передаваемого молитвами в массы, ушла с его задумчиво-умиротворенного лица. Теперь во взгляде явно виделась дьявольщина, перемешанная с нотками сумасшествия. Мягкий успокаивающий баритон стал раздражать нервную систему, будто он читал черную мессу.
— По батюшке сохнешь? — прошептала Веста Крису прямо в ухо и осталась довольно результатом. Он дернулся так сильно, будто она ударила его шокером.
— Смотри, дружище, в восьмидесятые не было понятия толерантности, — ядовито выплюнула ему в лицо она последнюю фразу, едва сдерживая себя, чтобы не раскричаться на этого увальня, который ни на что не способен, кроме как глазеть по сторонам.
— Вот стерва, — буркнул он в очередной раз, не сдержав приступ зависти.
Здесь, в психбольнице, они были особенно острыми. Словно сами стены сжимали людей в каменные тиски, заставляя любой порок накаляться до передела. В обычной жизни Крис старался сдерживать больные уколы зависти, заставляя себя думать о другом. Здесь всё сводилось к одному: нужно избавиться от Весты.
— Мне говорят, что Валеры больше нет.
Крис вздрогнул и вернулся в реальность.
Ноги сами привели его к пораженному грибком и язвенными наростами Тухлому Мухомору. Парень выглядел омерзительно. Всё его тело было покрыто крупными вздувшимися нарывами, готовыми вот-вот разорваться от скопившегося в них гноя. Локти и колени полностью закрывала красная корка псориаза, от которого мелкими брызгами расходились пятна аллергической сыпи. На почерневших ногтях, пораженных несколькими слоями грибка, были видны остатки слизи, которая вытекала из его рта, когда он тянул пальцы в рот. Он то и дело запускал ладонь в грязные засаленные волосы, чтобы почесать горячий от постоянного зуда затылок.
Крис сделал шаг назад, стараясь поменьше дышать, чтобы не подхватить чего-то от этого парня.
— А я не верю, — меланхолично закончил начатую фразу Мухомор. — Зачем вы говорили обо мне с санитарами? Огарок свечи спрятал не я. Скорее виноват пастырь. Это ведь он сжег свою паству.
Крис удивленно перевел взгляд на батюшку, на которого кивком головы указал Мухомор. Он с отрешенным видом продолжал размахивать своим невидимым кадилом, стоя в отдалении от всех на той же резной скамеечке. Его глаза были наполовину прикрыты, а весь облик говорил о глубочайшем умиротворении, словно батюшка находился в состоянии транса.
— Ты хочешь спросить меня о многом, — продолжал Тухлый. — Но ты только потеряешь время. Под моей подушкой огарка нет. Мне ни к чему сжигать больницу. Я люблю всей душой это место и если мне суждено погибнуть здесь, то о лучшей смерти я и мечтать не смею.
— Почему? — спросил Крис не найдя лучшего вопроса, но Мухомор не реагировал на собеседника. Он говорил с собой и не слышал того, о чем его спрашивают.
— Это, скорее, в духе пастыря. Он считает, что находится здесь незаслуженно. Тринадцать лет назад Отец Алексий сошел с ума и в собственной церкви сжег всех прихожан, которых считал грешниками. Он был добрым батюшкой. К нему часто ходили исповедаться. Именем Господа он прощал все грехи и молился о потерянных душах. А потом к нему с небес спустился Архангел и принес с собой священный огонь, пройдя через который можно очиститься. В ночную Рождественскую службу священный пожар унес с собой 36 человеческих жизней. Отец Алексий стоял на балконе второго этажа, смотрел на тот ад, что творился у него под ногами и читал молитву, прося у Господа принять и простить эти заблудшие души. Он сотворил ад там, где находится земной рай. В благословенном месте. И он будет наказан на Небесах за своё деяние. Но сейчас он уверен в собственной правоте. Все годы он искал союзников, чтобы продолжить начатое: пропускать самых страшных грешников через священный огонь прямой дорогой в рай. Проще говоря, массово жечь людей. На вашем месте, мистер Ньютон, первым делом я бы проверил постель Отца Алексия. Не исключено, что именно под его подушкой уже лежит огарок свечи для новой порции грешников.
На этом Мухомор завершил свой рассказ и, всем своим видом показывая отсутствие интереса к собеседнику, принялся грызть ноготь большого пальца на правой ноге. Инстинктивно отшатнувшись от мерзкого зрелища, Крис перевел взгляд на батюшку, который всё это время казался милейшим и безобиднейшим существом. Тень добра, передаваемого молитвами в массы, ушла с его задумчиво-умиротворенного лица. Теперь во взгляде явно виделась дьявольщина, перемешанная с нотками сумасшествия. Мягкий успокаивающий баритон стал раздражать нервную систему, будто он читал черную мессу.
— По батюшке сохнешь? — прошептала Веста Крису прямо в ухо и осталась довольно результатом. Он дернулся так сильно, будто она ударила его шокером.
— Смотри, дружище, в восьмидесятые не было понятия толерантности, — ядовито выплюнула ему в лицо она последнюю фразу, едва сдерживая себя, чтобы не раскричаться на этого увальня, который ни на что не способен, кроме как глазеть по сторонам.
Страница 17 из 22
