В старенькой раздолбанной машине даже на трассе трясло так, что вся троица предпочитала хранить молчание. Именно молчание, потому что тишину сохранять здесь было невозможно. Хлипкая «пятерка» издавала весь спектр звуков, начиная от скрипа где-то под капотом и заканчивая бешеным грохотом аппаратуры в багажнике…
78 мин, 56 сек 4249
— Веста, — прошептал он, — каждый, кто находится здесь, смертельно опасен. В окружении всех этих людей мы можем просто не дожить до священного огня.
— Да что ты говоришь, — с едким сарказмом протянула она, — а я и не знала!
Она не ожидала, что он позволит себе буквально вытолкать её из столовой и за шею оттащить в темный угол в вестибюле.
— Слушай меня сюда, детка, — ответил он ей тем же тоном, что и она говорила ему в столовой. — Я узнал, кто сожжет нас сегодня ночью. Осталось собрать факты и доказательства, пока нас не уложили по постелям. Отбой через двадцать минут. А еще через двадцать ты сгоришь в собственных испражнениях, поскольку твоё тело перестанет контролировать процессы, которые происходят внутри него. И либо сейчас мы объединяемся, либо каждый сам за себя.
— Убери от меня руки, слизняк! — воскликнула она командным тоном, не терпящим возражений. — Мне плевать, что ты там такое узнал, если вдруг начал считать себя лидером в нашей команде! Учти, в собственных испражнениях гореть мы будем вместе, в соседних палатах, поэтому в твоих интересах закрыть свой рот и послушать, что скажу тебе я!
— Я достаточно наслушался тебя за все эти годы! Веста самая умная, спросите Весту, Веста знает, — передразнил Крис Игнатова, который только юридически оставался начальником. — Ты зеленая соплячка, которая испоганила всё, что мы строили вместе многие годы!
— Да ваша фирма сложилась бы как карточный домик в первую же волну кризиса, если бы я не привлекла инвесторов со стороны! — прошипела она ему в лицо, прижатая к стенке.
— Мы и без тебя много лет неплохо держались на плаву, зато у нас был отличный коллектив, а не гадюшник, который ты устроила в головном офисе сейчас!
— Вот именно, что вы держались на плаву! Плыли по течению как кусок фекалий в сточных водах! А сейчас благодаря мне эта шаражкина контора смогла открыть филиалы в трех городах страны! Благодаря мне мы можем пережить не только первую волну, но и весь кризис целиком! Благодаря мне вы с Вадимом можете получать стабильный доход, а кроме зависти и злости в свой адрес я не слышала ничего и никогда! Неблагодарные сволочи! Таких как вы священным огнем не очистить!
Веста вырвалась и влепила пощечину Крису, не в силах больше сдерживать свой гнев. Неконтролируемая волна злости захлестнула её с головой и вырвалась наружу, снося все преграды на своем пути. Она видела лицо Криса перекошенное от зависти и, словно в замедленной съемке, увидела кулак, занесенный в её сторону. В этот же момент её воспаленный мозг пронзила молния.
— Сережа! — воскликнула она, и Крис замер. Сережей его называла только мама. Для всех остальных он всегда был просто Крис. Прозвище, полученное от его фамилии — Кресов. И уж тем более, он не ожидал, что когда-то Веста обратится к нему по имени. Это было настолько внезапно, что он остолбенел.
— В этой компании мы оказались не просто так, — выдохнула она. — Мы и есть недостающие детали головоломки.
Они сидели вдвоем плечом к плечу, прислонившись к теплой батарее. Наверху психов укладывали по постелям. Это означало, что до мгновения икс осталось около двадцати трех минут. Часы тикали, а Веста с Крисом оказались в тупике.
— Я олицетворение гнева. Признаю, что я не всегда могу справиться со вспышками ярости. Но сейчас поздно каяться. За себя могу сказать, что под моей подушкой огарка свечи нет, — сказала Веста.
— В школе завидовал одноклассникам получающим оценки лучше меня. Завидовал одногруппникам, которые устроились на работы престижнее, чем моя. Завидовал друзьям, коллегам. Завидовал тем, кто успешнее, умнее, лучше, красивее меня. Но больше всех я завидовал тебе. Твоему молниеносному взлету по карьерной лестнице. Я семь лет просидел в одной должности, а ты пришла и задвинула за пояс самого шефа. Прости меня. Но я не могу справиться с этим чувством. Оно пожирает меня изнутри, — ответил Крис.
— Все мы здесь не без греха, -перебила Веста поток откровений. — Под твоей подушкой лежит огарок?
— Нет, за себя я уверен. Я просто хочу вернуться в свое будущее. Но не ценой 168 жизней.
— Остается последний грех. Алчность. И Вадим. Который за 150 баксов готов лизнуть трубу мусоропровода, — констатировала факт Веста.
— И он заперт в шестой палате, которую пожар затронул меньше всех. Чисто физически он не может устроить поджог. Мы что-то упустили. Проработали всех семерых грешников, но не сдвинулись с мертвой точки.
— За Скальпа я могу ответить, что он не способен на поджог. Он смертельно опасен только для одного человека — самого себя. Он потерянный ученый, который хотел стать знаменитым, а стал тенью собственного ассистента. Он ненавидит себя за недальновидность и за то, что упустил из виду важные детали. Иван хотел стать новым именем в науке. А стал бесполезной формулой в устаревших учебниках по математике. В нашем времени он ни к чему не пригоден, словно старый кассетный плеер с севшими батарейками.
— Да что ты говоришь, — с едким сарказмом протянула она, — а я и не знала!
Она не ожидала, что он позволит себе буквально вытолкать её из столовой и за шею оттащить в темный угол в вестибюле.
— Слушай меня сюда, детка, — ответил он ей тем же тоном, что и она говорила ему в столовой. — Я узнал, кто сожжет нас сегодня ночью. Осталось собрать факты и доказательства, пока нас не уложили по постелям. Отбой через двадцать минут. А еще через двадцать ты сгоришь в собственных испражнениях, поскольку твоё тело перестанет контролировать процессы, которые происходят внутри него. И либо сейчас мы объединяемся, либо каждый сам за себя.
— Убери от меня руки, слизняк! — воскликнула она командным тоном, не терпящим возражений. — Мне плевать, что ты там такое узнал, если вдруг начал считать себя лидером в нашей команде! Учти, в собственных испражнениях гореть мы будем вместе, в соседних палатах, поэтому в твоих интересах закрыть свой рот и послушать, что скажу тебе я!
— Я достаточно наслушался тебя за все эти годы! Веста самая умная, спросите Весту, Веста знает, — передразнил Крис Игнатова, который только юридически оставался начальником. — Ты зеленая соплячка, которая испоганила всё, что мы строили вместе многие годы!
— Да ваша фирма сложилась бы как карточный домик в первую же волну кризиса, если бы я не привлекла инвесторов со стороны! — прошипела она ему в лицо, прижатая к стенке.
— Мы и без тебя много лет неплохо держались на плаву, зато у нас был отличный коллектив, а не гадюшник, который ты устроила в головном офисе сейчас!
— Вот именно, что вы держались на плаву! Плыли по течению как кусок фекалий в сточных водах! А сейчас благодаря мне эта шаражкина контора смогла открыть филиалы в трех городах страны! Благодаря мне мы можем пережить не только первую волну, но и весь кризис целиком! Благодаря мне вы с Вадимом можете получать стабильный доход, а кроме зависти и злости в свой адрес я не слышала ничего и никогда! Неблагодарные сволочи! Таких как вы священным огнем не очистить!
Веста вырвалась и влепила пощечину Крису, не в силах больше сдерживать свой гнев. Неконтролируемая волна злости захлестнула её с головой и вырвалась наружу, снося все преграды на своем пути. Она видела лицо Криса перекошенное от зависти и, словно в замедленной съемке, увидела кулак, занесенный в её сторону. В этот же момент её воспаленный мозг пронзила молния.
— Сережа! — воскликнула она, и Крис замер. Сережей его называла только мама. Для всех остальных он всегда был просто Крис. Прозвище, полученное от его фамилии — Кресов. И уж тем более, он не ожидал, что когда-то Веста обратится к нему по имени. Это было настолько внезапно, что он остолбенел.
— В этой компании мы оказались не просто так, — выдохнула она. — Мы и есть недостающие детали головоломки.
Они сидели вдвоем плечом к плечу, прислонившись к теплой батарее. Наверху психов укладывали по постелям. Это означало, что до мгновения икс осталось около двадцати трех минут. Часы тикали, а Веста с Крисом оказались в тупике.
— Я олицетворение гнева. Признаю, что я не всегда могу справиться со вспышками ярости. Но сейчас поздно каяться. За себя могу сказать, что под моей подушкой огарка свечи нет, — сказала Веста.
— В школе завидовал одноклассникам получающим оценки лучше меня. Завидовал одногруппникам, которые устроились на работы престижнее, чем моя. Завидовал друзьям, коллегам. Завидовал тем, кто успешнее, умнее, лучше, красивее меня. Но больше всех я завидовал тебе. Твоему молниеносному взлету по карьерной лестнице. Я семь лет просидел в одной должности, а ты пришла и задвинула за пояс самого шефа. Прости меня. Но я не могу справиться с этим чувством. Оно пожирает меня изнутри, — ответил Крис.
— Все мы здесь не без греха, -перебила Веста поток откровений. — Под твоей подушкой лежит огарок?
— Нет, за себя я уверен. Я просто хочу вернуться в свое будущее. Но не ценой 168 жизней.
— Остается последний грех. Алчность. И Вадим. Который за 150 баксов готов лизнуть трубу мусоропровода, — констатировала факт Веста.
— И он заперт в шестой палате, которую пожар затронул меньше всех. Чисто физически он не может устроить поджог. Мы что-то упустили. Проработали всех семерых грешников, но не сдвинулись с мертвой точки.
— За Скальпа я могу ответить, что он не способен на поджог. Он смертельно опасен только для одного человека — самого себя. Он потерянный ученый, который хотел стать знаменитым, а стал тенью собственного ассистента. Он ненавидит себя за недальновидность и за то, что упустил из виду важные детали. Иван хотел стать новым именем в науке. А стал бесполезной формулой в устаревших учебниках по математике. В нашем времени он ни к чему не пригоден, словно старый кассетный плеер с севшими батарейками.
Страница 18 из 22
