Огненные колеса

Иудаэль не понимал, почему создатель Некрономикона не избрал путь демона: с его-то талантом мог бы вскорости вырасти до ближайшего подручного Сатаны. Вместо этого Гигер попросил Хозяина провести по всем лабиринтам боли.

От таких предложения Сатана никогда не отказывался.

Тошнотворные воспоминания отступают от Иудаэля. Внутри вновь демонический покой. Художники больше не интересуют Иудаэля.

Пожалуй, надо посетить любимого творца.

Иудаэль и Джордж Ромеро стоят на галерее второго этажа супермаркета. Внизу -огромные витрины, заполненные морем товаров, в центре зала — бассейн с фонтаном и пальмами, пара эскалаторов.

Иудаэлю польстил дикий восторг, который испытал Ромеро, оказавшись в декорациях, абсолютно идентичных «Рассвету мертвецов» — фильму, принесшему Джорджу множество джорджей.

Мыча, еле передвигая ногами, по первому этажу расхаживают зомби.

— Тогда мне показалась интересной идея, — Ромеро поправляет огромные очки, — в Аду не осталось мест, и мертвые обречены ходить по земле. Хорошая аллюзия на религиозные темы, она дает повод критикам поискать в моем фильме философский подтекст.

Ромеро мерзко хихикает.

— Но теперь ты видишь, в Аду места предостаточно!

Иудаэль подбирает с пола пару винтовок. Одну передает Ромеро.

Оружие, созданное по рассказам Джорджа, очень приглянулось Иудаэлю. Будь в его руках пара сотен автоматов и патроны, сыплющееся с небес, земная история узнала бы о Царе Иудейском Иуде Искариоте, а не об Иссусе Назаретянине или Бар-Кохбе.

Иуда кладет цевье на перила, прицеливается, нажимает на спуск — все как учил Джордж. Голова зомби разлетается на куски. Джордж, ухмыляясь, открывает огонь.

Зомби падают один за другим, как колосья, срезаемые косой. Иудаэль, хохоча, поднимает с пола ручной пулемет. Море свинца разрывает грудь очередного зомби.

Иудаэль чувствует, как боль видения окончательно уходит из тела: вновь приятные ощущения огня, горящего внутри, но не обжигающего.

— Никогда бы не подумал, — Джордж вставляет новый магазин, — что в Аду буду заниматься убийством зомби.

— А чего ты ожидал?

— Я понимал, что, между Раем и Адом, мне светит только последний. А в Аду одни мучения.

Иудаэль, смеясь, хватает Ромеро за плечи, перекидывает через перила. Джордж, барахтая руками в воздухе, падает на бликующий от света ламп пол первого этажа. Ромеро вопит от боли — обломок берцовой кости левой ноги торчит из разодранной штанины, кровь сочится из плечей, разорванных Иудаэлем.

Зомби, развернувшись, тащатся к Ромеро. Джордж высаживает всю обойму, убивая с десяток ходячих мертвецов, но остальные обступают творца кругом.

Иудаэль заходится в гомерическом хохоте:

— Они идут за тобой, Джордж! Они приближаются!

Ромеро отбивается прикладом, когда десяток голодных ртов впиваются зубами в ноги, руки, туловище, голову, шею. Зомби разрывают тело, рыгая, рыча, давясь, жадно поедают кишки, печень, почки, желудок, кулаками ломают грудную клетку, извлекая сердце и легкие.

Создания, пожирающие создателя. Чем не образ, достойный великого художника?

Иудаэль торжественно шествует между зомби, обгладывающих кости, когда-то составлявших Джорджа Ромеро.

Иудаэль вспарывает животы живых мертвецов, извлекает непереваренные куски Джорджа. Скидывая их и кости в одну кучу, создает нового Ромеро.

В Аду прибывает только бессмертная душа, тело — лишь иллюзия, создаваемая демонами.

Иудаэль передает очки восставшему после смерти Ромеро:

— Джордж, о чем ты жалеешь?

Ромеро еле сдерживает наворачивающиеся слезы:

— Всю жизнь я так старательно — из фильма в фильм, из сценария в сценарий — создавал картину апокалипсиса, массового психоза людей, которые выживают среди хаоса и нескончаемой боли. Боли! Боли! А испытав это, я понял, что делал полную ерунду. Мне бы еще одну жизнь, уж я бы показал всем.

Каждый раз тот же ответ.

Что с них взять, с истинных творцов?

Иудаэль возвращается на Вершину Ада и, уже абсолютно спокойный, садится на корточки, продолжает наблюдать.

В каком месте могут собраться Пикассо, Дали, Гигер, Ромеро и Иуда?

Только в Аду.

Здесь вообще много интересного.

Блез Паскаль висит в скале.

Падающего великого математика подхватил Аннаэль, пронес над Адскими полями и безднами к одному из озер лавы. Иудаэль, пролетавший мимо, заметил Сатану, направлявшегося к новому обитателю, поэтому решил зависнуть в воздухе и понаблюдать.

Аннаэль поднес Паскаля к скале, выступом нависающей над озером. Демон вонзил лапу в породу, превращая в бурлящую глину, перехватил Паскаля за волосы, вызвав стоны и причитания. Копна кудрей Блеза погрузилась в глину, мгновенно затвердевшую.

Аннаэль чуть отлетел назад, полюбовался инсталляцией Паскаля, заточенного волосами в скале, висящего над озером лавы — набрал высоту и скрылся.

Иудаэль, впечатленный работой коллеги, материализовал в руках философа книгу с чистыми листами и перо, в воздухе воспарила заполненная до краев чернильница.

Паскаль, обмакнув краеешек пера, записывает: