Иудаэль сидит на вершине Ада, наблюдая, как с небес падают грешники.
53 мин, 5 сек 5971
Киаафаэль рассказывал: раз за разом переносясь в ту ночь, спрашивает: «Ты ли Христос, Сын Благословенного?» и, получив ответ:«Я, и вы узрите Сына Человеческого, сидящего одесную силы и грядущего на облаках небесных», раздирает одежды, а вместе с ними срывает кожу и мясо, из тела, как теннисные мячики, выпрыгивают легкие, сердце, печень, почки, Киаафаэль рассыпается, как кукла, а в руках остаются разорванные одежды.
Демон с птичьей головой и длинным клювом несет на плече палку, к которой пригвожден грешник, обреченный вечно крутить ручку огромной шарманки. Другой человек распят на струнах огромной арфы.
Демоны с крыльями летучей мыши и женской грудью, с перепончатыми крыльями, большеухие, единорогие, с раздвоенными членами.
На что нам еще свидетели?
Иудаэль опускается в каменный мешок, составляя компанию коллегам-художникам.
Намертво прикрепленный к земле кандалами, с растопыренными руками и ногами, взирая на Адские небеса, Пикассо смиренно ждет палача.
Иудаэль, обжигая пламенным дыханием, нависает над самым коммерчески успешным художником в истории.
Иудаэль снимает со стены огромный стальной молот, размахивается, задерживая орудие в высшей точке, и очень медленно опускает на правое колено. Пикассо взвывает от адской боли. Крик, отраженный от стен колодца, многократно усиленный эхом, вырывается наружу.
Орудие пытки опускает и поднимает раз за разом, превращая Пикассо в мешок с обломками костей.
Каждый удар молота в Аду — стук аукционного молотка на Земле.
Девяносто миллионов!
Вдребезги разносится берцовая кость.
Девяносто пять миллионов!
Ломаются ребра.
Сто миллионов!
Пикассо лишается локтей.
Сто три миллиона!
Ключица.
Сто шесть миллионов!
Плечи.
Сто шесть миллионов раз!
Кадык и шейные позвонки.
Сто шесть миллионов два!
Лицо превращается в сковородку с ушами.
Сто шесть миллионов три!
Черепа больше нет!
Продано!
«Обнаженная, зеленые листья и бюст» — самая дорогая картина в истории 1. Тайный покупатель рад приобретенному шедевру, дом Кристи доволен удачной сделкой, и никто даже представить не может, что испытывает творец.
За все надо платить: муки в Аду — слава на Земле.
Иудаэль снимает со стены шприц, вводит иглу в покрытую кровоподтеками кожу, вдавливая поршень до упора.
Зад Пикассо надувается, как два гигантских шара, ноги, в них по колено врастают ноги с огромными ступнями, груди приобретают женственную полноту, руки выворачиваются наизнанку, пальцы превращаются в гребенки, голова раскалывается на половинки.
Пикассо — симбиоз причесывающейся женщины2 и фигур на берегу моря3. Все годы творчества художник издевался над изображением человеческого, и, в особенности, женского тела, выворачивая так, что подчас невозможно узнать изображенное на картине.
— Теперь побудь в шкуре своих персонажей, — рычит Иудаэль, доставая из ниши в стене: кисть, мольберт и кепку.
Полутьма падает в колодец, напоминая Пикассо парижскую мастерскую времен оккупации, где он работал с занавешенными окнами. Иудаэль, сдвинув набок кепку, размашисто наносит на уродливое тело художника буйство красок, создавая нечто наподобие большого натюрморта с геридоном
4.
Иудаэль проникает в сознание жертвы, создавая картины не кистью, а силой мысли.
Полотна Пикассо расходятся на аукционах, как горячие пирожки, выпеченные из золота. Пикассо — самый известный художник ХХ века, самый коммерчески успешный, выставки по всему миру собирают миллионы посетителей.
Искалеченный Пикассо, сквозь адские муки, находит силы для радости.
Но картины уже свалены в кучу, обливаемую бензином из канистры. Рука в черной перчатке подносит спичку, и бесценные полотна вспыхивают как солома. Мимо пылающего костра чеканно маршируют солдаты с винтовками на плечах.
Голубь мира не хочет гибнуть в пламени, поэтому, облизываемый рыжими языками, вылетает из картины, но тут же попадает под подошвы сапогов. Солдаты, не обращая никакого внимания на птицу, втаптывают ее в землю, ломая хребет и крылья. Тот же человек, что и разжигал костер, подбирает мертвое тельце, и бросает голубя мира в пожарище войны.
Иудаэль заливается смехом, эхом отражающимся от стен колодца. Глаза Пикассо лихорадочно вращаются: он не знает, куда сбежать из этого кошмара.
Иудаэль, вдоволь развлекшись с Пикассо, переводит взгляд в противоположную сторону, где молчаливо притаились двое.
Мальчик Сальвадор Дали — голова вырастает из яичницы в виде часов — мерно жует крысу, свисающую изо рта5.
Рядом, скрючившись в три погибели, пронзенный трубками, замер Ганс Гигер, ковыряющийся в пустой глазнице отверткой6. Официально признанный художником Зла Ганс пребывает где-то в иных мирах: быть может, спасается от Чужих или наслаждается гостеприимством Харконеннов.
Гигер пал в Ад на мягкую подушку, любезно подставленную самим Сатаной. Ганс явно испытал творческий и сексуальный экстаз от развернувшейся картины Ада. Гигер приклонил колено перед Сатаной со словами: «Я готов служить Вам, Хозяин».
Демон с птичьей головой и длинным клювом несет на плече палку, к которой пригвожден грешник, обреченный вечно крутить ручку огромной шарманки. Другой человек распят на струнах огромной арфы.
Демоны с крыльями летучей мыши и женской грудью, с перепончатыми крыльями, большеухие, единорогие, с раздвоенными членами.
На что нам еще свидетели?
Иудаэль опускается в каменный мешок, составляя компанию коллегам-художникам.
Намертво прикрепленный к земле кандалами, с растопыренными руками и ногами, взирая на Адские небеса, Пикассо смиренно ждет палача.
Иудаэль, обжигая пламенным дыханием, нависает над самым коммерчески успешным художником в истории.
Иудаэль снимает со стены огромный стальной молот, размахивается, задерживая орудие в высшей точке, и очень медленно опускает на правое колено. Пикассо взвывает от адской боли. Крик, отраженный от стен колодца, многократно усиленный эхом, вырывается наружу.
Орудие пытки опускает и поднимает раз за разом, превращая Пикассо в мешок с обломками костей.
Каждый удар молота в Аду — стук аукционного молотка на Земле.
Девяносто миллионов!
Вдребезги разносится берцовая кость.
Девяносто пять миллионов!
Ломаются ребра.
Сто миллионов!
Пикассо лишается локтей.
Сто три миллиона!
Ключица.
Сто шесть миллионов!
Плечи.
Сто шесть миллионов раз!
Кадык и шейные позвонки.
Сто шесть миллионов два!
Лицо превращается в сковородку с ушами.
Сто шесть миллионов три!
Черепа больше нет!
Продано!
«Обнаженная, зеленые листья и бюст» — самая дорогая картина в истории 1. Тайный покупатель рад приобретенному шедевру, дом Кристи доволен удачной сделкой, и никто даже представить не может, что испытывает творец.
За все надо платить: муки в Аду — слава на Земле.
Иудаэль снимает со стены шприц, вводит иглу в покрытую кровоподтеками кожу, вдавливая поршень до упора.
Зад Пикассо надувается, как два гигантских шара, ноги, в них по колено врастают ноги с огромными ступнями, груди приобретают женственную полноту, руки выворачиваются наизнанку, пальцы превращаются в гребенки, голова раскалывается на половинки.
Пикассо — симбиоз причесывающейся женщины2 и фигур на берегу моря3. Все годы творчества художник издевался над изображением человеческого, и, в особенности, женского тела, выворачивая так, что подчас невозможно узнать изображенное на картине.
— Теперь побудь в шкуре своих персонажей, — рычит Иудаэль, доставая из ниши в стене: кисть, мольберт и кепку.
Полутьма падает в колодец, напоминая Пикассо парижскую мастерскую времен оккупации, где он работал с занавешенными окнами. Иудаэль, сдвинув набок кепку, размашисто наносит на уродливое тело художника буйство красок, создавая нечто наподобие большого натюрморта с геридоном
4.
Иудаэль проникает в сознание жертвы, создавая картины не кистью, а силой мысли.
Полотна Пикассо расходятся на аукционах, как горячие пирожки, выпеченные из золота. Пикассо — самый известный художник ХХ века, самый коммерчески успешный, выставки по всему миру собирают миллионы посетителей.
Искалеченный Пикассо, сквозь адские муки, находит силы для радости.
Но картины уже свалены в кучу, обливаемую бензином из канистры. Рука в черной перчатке подносит спичку, и бесценные полотна вспыхивают как солома. Мимо пылающего костра чеканно маршируют солдаты с винтовками на плечах.
Голубь мира не хочет гибнуть в пламени, поэтому, облизываемый рыжими языками, вылетает из картины, но тут же попадает под подошвы сапогов. Солдаты, не обращая никакого внимания на птицу, втаптывают ее в землю, ломая хребет и крылья. Тот же человек, что и разжигал костер, подбирает мертвое тельце, и бросает голубя мира в пожарище войны.
Иудаэль заливается смехом, эхом отражающимся от стен колодца. Глаза Пикассо лихорадочно вращаются: он не знает, куда сбежать из этого кошмара.
Иудаэль, вдоволь развлекшись с Пикассо, переводит взгляд в противоположную сторону, где молчаливо притаились двое.
Мальчик Сальвадор Дали — голова вырастает из яичницы в виде часов — мерно жует крысу, свисающую изо рта5.
Рядом, скрючившись в три погибели, пронзенный трубками, замер Ганс Гигер, ковыряющийся в пустой глазнице отверткой6. Официально признанный художником Зла Ганс пребывает где-то в иных мирах: быть может, спасается от Чужих или наслаждается гостеприимством Харконеннов.
Гигер пал в Ад на мягкую подушку, любезно подставленную самим Сатаной. Ганс явно испытал творческий и сексуальный экстаз от развернувшейся картины Ада. Гигер приклонил колено перед Сатаной со словами: «Я готов служить Вам, Хозяин».
История ждёт вашего следа
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить след
Страница 6 из 15
