Огонь и вода

Сэтх зарылся обратно в подушки, но хвост уже не собирался таким плотным клубком, лег более расслабленно. Наг тоже восстанавливался с трудом, хотя и досталось ему меньше, чем Райсу, хотя бы в физическом плане. Но вот полярной для него энергии Сэтх хватанул слишком много. Про использование водной магии пару дней не стоило даже заикаться, нужно было сначала «переварить». Вот он и переваривал, как и положено правильному змею — по большей части во сне. Но какая-то смутная мысль окончательно отрубиться не давала. Минут через пять Сэтх ее даже осознал, снова приподнял голову:

— Ты как себя чувствуешь? Обезболивающее дать?

Вяло чистивший фрукт Райс неопределенно пожал плечами.

— Средней паршивости… Когда ребра намяли, болело сильнее, но хотя бы в одном месте.

— Обезболивающее в тумбочке, вода… Вот блин, — наг тяжело вздохнул, все-таки сполз с лежбища за новой бутылкой.

— Вода вот. Если станет хуже — буди.

— Спасибо. Спи давай, — вздохнул Райс.

То ли саламандр действительно уже пошел на поправку, то ли просто не стал будить, но в следующий раз Сэтх проснулся сам. Райс обнаружился все так же под боком, свернувшийся в клубок. На тумбочку была сгружена кожура фруктов, на щеке мерцал мазок сока. Наг улыбнулся уголками губ — саламандру явно стало лучше. Волосы уже не выглядели потускневшими, снова сияя рыжиной, да и лицо расслабилось. Если еще и аппетит проснулся, все вообще отлично.

— Райс, есть хочешь или еще поспишь?

— М-м… — саламандр неохотно открыл один глаз. — Можно…

Наг не удержался, коротко лизнул его в щеку, пробуя на вкус тот самый мазок сока. Потом еще раз — уже в подпалинку — это успело стать их лаской на двоих.

— Тогда просыпайся, я сейчас разогрею.

На кухню, куда ушуршал наг, саламандр вскоре выполз по стеночке, предпочитая опираться на нее плечом, зато идти прямо и почти не шатаясь. Рухнул на табурет, для него одного и притащенный, коротко выдохнул: забыл о том, что так делать не стоило, болью прострелило только так. И сгорбился, поглядывая на Сэтха из-под упавших на глаза волос, порядком отросших с того времени, как они познакомились.

Было неуютно. За то, что вообще сорвался — ведь знал, что от матери ничего хорошего не услышит, а психанул, как в детстве. За то, что заставил перенервничать и с ним, больным, носиться. За то, что вообще вот так вот воспользовался, лишь бы решить свою проблему. Да, выгореть было бы плохим выходом, но все равно, было жутко стыдно, что не сумел ни сказать, ни объяснить, ни даже попросить внятно. И что по Сэтху тоже ударило, а тот, кажется, даже не обижался. Или все-таки?

— Чего куксишься? — наг обернулся через плечо. — Болит?

— Ты на меня не злишься?

— Злюсь. Ты мог бы сразу позвонить мне, а не доводить себя до такого состояния, — Сэтх отложил лопаточку. — Но это такого похоронного настроения точно не стоит.

— Грузчики бы ждать не стали, — Райс поежился. — А что до такого дойдет — сам не знал… Всегда получалось просто в воду скинуть!

— Райс, официально — ты балбес, — наг переполз ближе, легонько нажал ему на макушку. — Просто перенесли бы время, на которое заказали платформу. Это не смертельно.

— Извини. Слишком привык, что все сам и сам, — саламандр ткнулся головой ему в ладонь, старательно загоняя обратно в небытие всплывшие слова матери о том, что, как тряпку, порвут и выбросят, потому что никому не нужен будет.

— Хотел бы я с твоей матерью поговорить, — словно в ответ на эти мысли заметил Сэтх, снова возвращаясь к сковородке. От слов Райса хотелось злобно шипеть.

— Не надо, ладно? — тот оперся локтями на стол, запустил пальцы в и без того взъерошенные волосы. — Не представляю, как там сейчас младшим. Как поутихнет, свяжутся, но пока я просто боюсь соваться — съест же! Не меня — их!

— Так — нельзя, — Сэтх упрямо наклонил голову, словно собирался кого-то боднуть. — Сейчас она на тебе оторвалась, хотя это тоже кощунство, а потом — на них? Пусть хотя бы знают!

— Да узнают, конечно, что я, таиться буду? — не понял Райс. — Они мне телефон не обрывают только потому, что наверняка она сейчас следит круглосуточно!

— Так нельзя, — беспомощно повторил Сэтх, опускаясь на хвост. — Просто — нельзя, понимаешь? Неправильно. Нельзя настолько ненавидеть своего ребенка, чтобы почти убить!

— По её мнению я должен был быть как отец: выучиться, устроиться на работу, завести себе такую же жену, как она, чтобы рожала детей безостановочно, а я пахал, света не видя и ничем больше не интересуясь. И чтобы мои дети так же… Идеальная модель, — саламандр криво усмехнулся. — Сэтх… Старшая через полгода станет совершеннолетней и сможет уйти. У тебя будет место для нее? Хотя бы ненадолго, пока сама не сможет снять.

Сэтх замер. Моргнул, очень осторожно, будто хрустальную, положил лопатку на стол. Таким же заторможенным жестом выключил плиту. Снова моргнул.

— Райс… Ты видел, сколько у меня пустых комнат?

— Три, — без запинки ответил тот. — Сэтх, я потому и спросил, но если тебе…

— Бестолочь, — с горькой нежностью. — Я буду только рад, если их тоже займут.