В свое время — т.е. в середине 6-го столетия нашей эры — выдающийся мыслитель своего времени и философ Козьма Индикоплов, доказывая физическую невозможность существования шарообразной Земли, назвал умозрительных обитателей противоположной нам стороны «антиподами».
131 мин, 30 сек 17274
Полиция приложила большие усилия по установлению домов, которые Биван мог арендовать в последние годы. Эти здания следовало отыскать, поскольку там могли оставаться улики, способные многое рассказать о последних днях жизни похищенных людей. Однако, вся эта работа результата не дала, зданий, которые фон Эйнем мог бы использовать в качестве «тюрем» отыскать так и не удалось. В чем причина этой неудачи каждый волен предполагать самостоятельно, сообразно вооражению, но не подлежит сомнению, что бухгалтер фон Эйнем был человеком очень педантичным, умным и способным к планированию, скорее всего, он подумал над тем, чтобы обезопасить себя в вопросе аренды недвижимости. А как это было проделано технически, остаётся лишь догадываться.
В целом, к моменту возвращения Бивана фон Эйнема в Австралию, правоохранительные органы получили информации достаточно для ареста. 3 ноября 1983 г. прямо в аэропорту его ознакомили с ордером на арест и надели наручники. Обвинения в адрес Бивана выдвигались только по эпизоду, связанному с похищением и убийством Ричарда Кельвина — остальные эпизоды хотя и считались (негласно) связанными в единую серию преступлений, всё же из соображений судебной тактики было решено не упоминать. Доказательная база обвинений в причастности фон Эйнема к этим убийствам была нулевой, поэтому прокуратура здраво решила добиваться осуждения по одному эпизоду, а уже потом начинать «крутить» Бивана по всем остальным случаям.
Подозреваемый всё отрицал. Согласно его версии событий, во время исчезновения Ричарда Кельвина — т. е. 5 июня 1983 г. — он болел гриппом, лежал в кровати с температурой и просто физически был не в состоянии совершать поездки по городу. Рассказ о болезни отчасти подтверждался информацией по месту работы, согласно которой, тот приступил к работе лишь с 14 июня. Но это были всего лишь слова, поскольку никаких медицинских документов в подтверждение сказанному фон Эйнем не представил. Руководство компании пошло бы ему на встречу в любом случае, как ценному работнику. Кстати, такие же точно «дни по болезни» без всяких медицинских документов фон Эйнем брал и ранее, объясняя это тем, что ему надо отлежаться дома несколько дней. Странным образом эти«отпуска» или«отгулы» (это именно отгулы, но никак не больничные, поскольку документально ничем не подкрепляются!) совпадали с датами, когда исчезали другие молодые люди, упомянутые в этой истории. Правда, до поры — до времени об этом интересном совпадении прокуратуре упоминать не следовало, дабы не настораживать обвиняемого. Но даже в том случае, если бы у фон Эйнема и имелся больничный лист на первую половину июня 1983 г., это вряд ли могло бы сильно изменить оценку ситуации со стороны обвинения. К ноябрю уже было всем понятно, что у Бивана имеется широкий круг знакомств в среде медицинских работников — на это указывало большое количество полученных им рецептов на психотропные препараты — а потому обзавестись нужным документом прикрытия ему ничего не стоило.
То, что фон Эйнем в первой половине июня не озаботился приобретением больничного листа для подкрепления собственного alibi можно объяснить лишь его самонадеянностью. Он, по-видимому, уже до такой степени уверовал в свою везучесть и бездарность полиции, что не посчитал нужным подстраховаться на всякий случай. И вот спустя полгода ему пришлось об этом пожалеть!
В общем, разговоры о том, что в день похищения Ричарда Кельвина обвиняемый якобы болел, так и остались пустыми словами. Свои голословные утверждения он подкрепить заслуживающими доверие документами не смог ни тогда, ни в последующем.
Не очень складно он объяснил своё времяпровождение и в те дни, когда труп Кельвина был оставлен в районе Керсбрук. Напомним, что по мнению экспертов, тело подростка было брошено там убийцей 8, 9 или 10 (крайний срок!) июля. Про 8 и 9 — пятницу и субботу — фон Эйнем ничего внятного сказать не мог, а вот за 10 число он зацепился, доказывая, что во второй половине дня присутствовал на дне рождении двоюродного брата и никак не мог заниматься «сбросом» трупа. Объяснение, однако, получилось так себе, не очень. И подпортила всю картину мамаша, заявившая, что Биван хотел ненадолго уехать с праздника, чтобы заправить автомашину. Правда, она не знала, уезжал он фактически или нет, но для следствия было важно то, что возможность такой поездки существовала и она обсуждалась. Биван хорошо знал окрестности горы Гоулер, он довольно часто там бывал, приезжая к брату, и всегда мог объяснить своё присутствие в том районе (кстати, в то время он и жил неподалёку, примерно в 7 км. западнее). Это до известной степени могло служить объяснением того, почему тело Кельвина было оставлено именно там.
В целом, к моменту возвращения Бивана фон Эйнема в Австралию, правоохранительные органы получили информации достаточно для ареста. 3 ноября 1983 г. прямо в аэропорту его ознакомили с ордером на арест и надели наручники. Обвинения в адрес Бивана выдвигались только по эпизоду, связанному с похищением и убийством Ричарда Кельвина — остальные эпизоды хотя и считались (негласно) связанными в единую серию преступлений, всё же из соображений судебной тактики было решено не упоминать. Доказательная база обвинений в причастности фон Эйнема к этим убийствам была нулевой, поэтому прокуратура здраво решила добиваться осуждения по одному эпизоду, а уже потом начинать «крутить» Бивана по всем остальным случаям.
Подозреваемый всё отрицал. Согласно его версии событий, во время исчезновения Ричарда Кельвина — т. е. 5 июня 1983 г. — он болел гриппом, лежал в кровати с температурой и просто физически был не в состоянии совершать поездки по городу. Рассказ о болезни отчасти подтверждался информацией по месту работы, согласно которой, тот приступил к работе лишь с 14 июня. Но это были всего лишь слова, поскольку никаких медицинских документов в подтверждение сказанному фон Эйнем не представил. Руководство компании пошло бы ему на встречу в любом случае, как ценному работнику. Кстати, такие же точно «дни по болезни» без всяких медицинских документов фон Эйнем брал и ранее, объясняя это тем, что ему надо отлежаться дома несколько дней. Странным образом эти«отпуска» или«отгулы» (это именно отгулы, но никак не больничные, поскольку документально ничем не подкрепляются!) совпадали с датами, когда исчезали другие молодые люди, упомянутые в этой истории. Правда, до поры — до времени об этом интересном совпадении прокуратуре упоминать не следовало, дабы не настораживать обвиняемого. Но даже в том случае, если бы у фон Эйнема и имелся больничный лист на первую половину июня 1983 г., это вряд ли могло бы сильно изменить оценку ситуации со стороны обвинения. К ноябрю уже было всем понятно, что у Бивана имеется широкий круг знакомств в среде медицинских работников — на это указывало большое количество полученных им рецептов на психотропные препараты — а потому обзавестись нужным документом прикрытия ему ничего не стоило.
То, что фон Эйнем в первой половине июня не озаботился приобретением больничного листа для подкрепления собственного alibi можно объяснить лишь его самонадеянностью. Он, по-видимому, уже до такой степени уверовал в свою везучесть и бездарность полиции, что не посчитал нужным подстраховаться на всякий случай. И вот спустя полгода ему пришлось об этом пожалеть!
В общем, разговоры о том, что в день похищения Ричарда Кельвина обвиняемый якобы болел, так и остались пустыми словами. Свои голословные утверждения он подкрепить заслуживающими доверие документами не смог ни тогда, ни в последующем.
Не очень складно он объяснил своё времяпровождение и в те дни, когда труп Кельвина был оставлен в районе Керсбрук. Напомним, что по мнению экспертов, тело подростка было брошено там убийцей 8, 9 или 10 (крайний срок!) июля. Про 8 и 9 — пятницу и субботу — фон Эйнем ничего внятного сказать не мог, а вот за 10 число он зацепился, доказывая, что во второй половине дня присутствовал на дне рождении двоюродного брата и никак не мог заниматься «сбросом» трупа. Объяснение, однако, получилось так себе, не очень. И подпортила всю картину мамаша, заявившая, что Биван хотел ненадолго уехать с праздника, чтобы заправить автомашину. Правда, она не знала, уезжал он фактически или нет, но для следствия было важно то, что возможность такой поездки существовала и она обсуждалась. Биван хорошо знал окрестности горы Гоулер, он довольно часто там бывал, приезжая к брату, и всегда мог объяснить своё присутствие в том районе (кстати, в то время он и жил неподалёку, примерно в 7 км. западнее). Это до известной степени могло служить объяснением того, почему тело Кельвина было оставлено именно там.
Страница 26 из 41
