В свое время — т.е. в середине 6-го столетия нашей эры — выдающийся мыслитель своего времени и философ Козьма Индикоплов, доказывая физическую невозможность существования шарообразной Земли, назвал умозрительных обитателей противоположной нам стороны «антиподами».
131 мин, 30 сек 17275
20 февраля 1984 г. состоялось прелиминарное (предварительное) судебное заседание, призванное решить, имеет расследование в отношении Бивана фон Эйнема судебную перспективу и не подлежит ли он освобождению по причине отсутствия примых улик. Во время этого заседания произошло событие, радикально повлиявшее на дальнейшую судьбу как самого обвиняемого, так и расследования.
Первоначально фон Эйнем придерживался тактики отказа от дачи показаний, вместо него говорили представлявшие его адвокаты Дэвид Пик и Хелена Ясински.
Обвинение перечислило улики, опираясь на которые, планировало добиваться осуждения фон Эйнема (в компетенцию предварительного заседания не входит рассмотрение доводов сторон по существу, судья лишь оценивает допустимость доказательств. Обвинение и защита формулируют свои тезисы предельно общо: «нам известно то-то и то-то и мы готовы доказать вот это и это», на что противная сторона может возразить: «мы будем настаивать на исключении из рассмотрения этих доказательств, как полученных с грубым нарушением процедуры»… ну, или что-то подобное. Выслушав доводы сторон судья должен решить, возможно ли вообще осуждение обвиняемого по сумме собранных доказательств… Во время этого заседания фон Эйнем неожиданно для всех запаниковал. Услыхав о результатах экспертизы, признавшей происхождение из его дома по крайней 260 ворсинок на одежде Кельвина, Биван вдруг пожелал сделать заявление.
Хотя в начале заседания адвокаты заявили об отказе подзащитного отвечать на вопросы, по закону он имеет право в любой момент изменить первоначальное решение и начать говорить. Вот Биван и решил раскрыть рот. Это была спонтанная реакция и адвокаты не были предупреждены о том, что он скажет — иначе трудно представить, чтобы они разрешили ему выступать.
Биван фон Эйнем на голубом глазу заявил, что познакомился вечером 5 июня 1983 г. с Ричардом Кельвином, когда тот шёл по тротуару по улице О'Коннел. Юноша, якобы, выглядел невесёлым, а проезжавший мимо на автомашине фон Эйнем обратился к нему с вопросом, где находится ближайшая аптека? У него ведь в те дни был грипп, не забываем, он даже на работу не выходил! И вот, терзамемый гриппом и высокой температурой Биван надумал около 18 часов выехать из дома сугубо для того, чтобы купить лекарства… Ричард Кельвин, добрый малый, сел к нему в автомобиль, намереваясь показать дорогу к аптеке. Разговор быстро стал доверительным, фон Эйнем утверждал, будто подросток признался ему в своём интересе к гомосексуализму, из-за чего якобы в школе его подвергают разного рода третированию и всячески унижают. Испытывая искреннюю симпатию к своему юному другу, Биван предложил ему покататься по городу; наконец, они приехали в дом фон Эйнема и некоторое время провели там. Кельвин действительно сидел на полу в его спальне и даже присаживался на кровать, но в этом не было ничего предосудительного, поскольку так было удобнее играть на арфе, стоявшей в спальне. Вместе они провели около двух часов. В конце-концов, увидев, что наступил вечер Биван фон Эйнем на своей автомашине отвёз Ричарда Кельвина к Королевскому госпиталю, там высадил и вручил 20 австралийских долларов на такси. Никаких сексуальных контактов между ними не было и быть не могло, а волокна из кардигана фон Эйнема попали на футболку Кельвина лишь потому, что Биван обнял своего юного друга за плечи…
Этот рассказ потряс всех, присутствовавших в зале суда. Причём, трудно сказать, кто был шокирован больше — сторона обвинения или защита фон Эйнема. Своим рассказом обвиняемый фактически признал, что отрицая на протяжении полугода факт знакомства с Ричардом Кельвином, беззастенчиво лгал. Но единожды солгавшему веры нет в ни в чём, не зря же «старина Мюллер» из«17 мгновений весны…» многозначительно говорил:«Отказ от своих слов всегда дурно пахнет!»
Но фон Эйнем не только признал факт вранья! Его рассказ убеждал всех слушателей в том, что врать он отнюдь не перестал. Ну, в самом деле, можно ли поверить в то, что 15-летний подросток, спешащий домой к ужину, усядется в автомобиль к незнакомому мужику, довольно мрачной, кстати, наружности, никак не располагающей к доверительному общению, и отправится показывать дорогу к аптеке? А после этого подросток признается 38-летнему мужчине в своей гомосексуальности? А после этого дядя-гомосексуалист привезёт его к себе домой, там они дружески поговорят, юноша поиграет на арфе, а дяденька-гомосексуалист после этого отвезёт его к больнице, даже не попытавшись осуществить половой акт? Кстати, а почему фон Эйнем отвёз Кельвина к больнице, а не к дому? Расстояние от Королевского госпиталя до дома Кельвина всего-то 2,5 км. — это 3-4 минуты неспешной езды по городу! Ну, даже если 5 минут… в чём проблема?! Зачем фон Эйнем вручил подростку 20 долларов, а просто не отвёз Ричарда к родителям?!
Первоначально фон Эйнем придерживался тактики отказа от дачи показаний, вместо него говорили представлявшие его адвокаты Дэвид Пик и Хелена Ясински.
Обвинение перечислило улики, опираясь на которые, планировало добиваться осуждения фон Эйнема (в компетенцию предварительного заседания не входит рассмотрение доводов сторон по существу, судья лишь оценивает допустимость доказательств. Обвинение и защита формулируют свои тезисы предельно общо: «нам известно то-то и то-то и мы готовы доказать вот это и это», на что противная сторона может возразить: «мы будем настаивать на исключении из рассмотрения этих доказательств, как полученных с грубым нарушением процедуры»… ну, или что-то подобное. Выслушав доводы сторон судья должен решить, возможно ли вообще осуждение обвиняемого по сумме собранных доказательств… Во время этого заседания фон Эйнем неожиданно для всех запаниковал. Услыхав о результатах экспертизы, признавшей происхождение из его дома по крайней 260 ворсинок на одежде Кельвина, Биван вдруг пожелал сделать заявление.
Хотя в начале заседания адвокаты заявили об отказе подзащитного отвечать на вопросы, по закону он имеет право в любой момент изменить первоначальное решение и начать говорить. Вот Биван и решил раскрыть рот. Это была спонтанная реакция и адвокаты не были предупреждены о том, что он скажет — иначе трудно представить, чтобы они разрешили ему выступать.
Биван фон Эйнем на голубом глазу заявил, что познакомился вечером 5 июня 1983 г. с Ричардом Кельвином, когда тот шёл по тротуару по улице О'Коннел. Юноша, якобы, выглядел невесёлым, а проезжавший мимо на автомашине фон Эйнем обратился к нему с вопросом, где находится ближайшая аптека? У него ведь в те дни был грипп, не забываем, он даже на работу не выходил! И вот, терзамемый гриппом и высокой температурой Биван надумал около 18 часов выехать из дома сугубо для того, чтобы купить лекарства… Ричард Кельвин, добрый малый, сел к нему в автомобиль, намереваясь показать дорогу к аптеке. Разговор быстро стал доверительным, фон Эйнем утверждал, будто подросток признался ему в своём интересе к гомосексуализму, из-за чего якобы в школе его подвергают разного рода третированию и всячески унижают. Испытывая искреннюю симпатию к своему юному другу, Биван предложил ему покататься по городу; наконец, они приехали в дом фон Эйнема и некоторое время провели там. Кельвин действительно сидел на полу в его спальне и даже присаживался на кровать, но в этом не было ничего предосудительного, поскольку так было удобнее играть на арфе, стоявшей в спальне. Вместе они провели около двух часов. В конце-концов, увидев, что наступил вечер Биван фон Эйнем на своей автомашине отвёз Ричарда Кельвина к Королевскому госпиталю, там высадил и вручил 20 австралийских долларов на такси. Никаких сексуальных контактов между ними не было и быть не могло, а волокна из кардигана фон Эйнема попали на футболку Кельвина лишь потому, что Биван обнял своего юного друга за плечи…
Этот рассказ потряс всех, присутствовавших в зале суда. Причём, трудно сказать, кто был шокирован больше — сторона обвинения или защита фон Эйнема. Своим рассказом обвиняемый фактически признал, что отрицая на протяжении полугода факт знакомства с Ричардом Кельвином, беззастенчиво лгал. Но единожды солгавшему веры нет в ни в чём, не зря же «старина Мюллер» из«17 мгновений весны…» многозначительно говорил:«Отказ от своих слов всегда дурно пахнет!»
Но фон Эйнем не только признал факт вранья! Его рассказ убеждал всех слушателей в том, что врать он отнюдь не перестал. Ну, в самом деле, можно ли поверить в то, что 15-летний подросток, спешащий домой к ужину, усядется в автомобиль к незнакомому мужику, довольно мрачной, кстати, наружности, никак не располагающей к доверительному общению, и отправится показывать дорогу к аптеке? А после этого подросток признается 38-летнему мужчине в своей гомосексуальности? А после этого дядя-гомосексуалист привезёт его к себе домой, там они дружески поговорят, юноша поиграет на арфе, а дяденька-гомосексуалист после этого отвезёт его к больнице, даже не попытавшись осуществить половой акт? Кстати, а почему фон Эйнем отвёз Кельвина к больнице, а не к дому? Расстояние от Королевского госпиталя до дома Кельвина всего-то 2,5 км. — это 3-4 минуты неспешной езды по городу! Ну, даже если 5 минут… в чём проблема?! Зачем фон Эйнем вручил подростку 20 долларов, а просто не отвёз Ричарда к родителям?!
Страница 27 из 41
