Ночное небо суетится снегом. Гончие волнуются. Лошади ржанием отпугивают промозглую лесную тишину. Та отступает, но угрожающе тянется к непрошенным гостям заиндевевшими тенями.
26 мин, 0 сек 6530
Вымотанные охотники скорбной толпой возвращаются в замок. Конные, пешие — никто не спешит: несмотря на усталость все пытаются оттянуть время страшных вестей. Вон они, вести, в санях, позади всех. Следом за всеми. Не уйдёшь.
Хюнтер придерживает раненного отца. Хюнтер поглядывает на солнце, словно видит его впервые, и уже надоело. Хюнтер смотрит вокруг обречённо, словно забыл что-то важное. А в походке странная лёгкость. Пока непривычная, потому неуклюжая. И если к нему присмотреться, то покажется, он не отсюда. Не такой. Не в толпе. Но никто не будет присматриваться. И даже отец, засыпая на каждом шаге, не только не смотрит, но и не слышит, что там бормочет его отпрыск:
— Жаль, Менахема придётся скормить крестьянам. Догадается, слишком умный.
Хюнтер придерживает раненного отца. Хюнтер поглядывает на солнце, словно видит его впервые, и уже надоело. Хюнтер смотрит вокруг обречённо, словно забыл что-то важное. А в походке странная лёгкость. Пока непривычная, потому неуклюжая. И если к нему присмотреться, то покажется, он не отсюда. Не такой. Не в толпе. Но никто не будет присматриваться. И даже отец, засыпая на каждом шаге, не только не смотрит, но и не слышит, что там бормочет его отпрыск:
— Жаль, Менахема придётся скормить крестьянам. Догадается, слишком умный.
Страница 8 из 8
