Океан его ненависти

— Мне нужна одна ваша ученица… Фелиция Спенсер. Я знаю, она здесь, среди вас.

Дин встретился с полным невыносимого ужаса взглядом Джейн, чувствуя, как в животе оседает огромная глыба льда. Он еле заметно покачал головой и приложил палец к губам, пытаясь одновременно успокоить и ее, и Фелицию, которая плакала без единого звука. Мысли в его голове стремительно проносились одна за одной, сталкиваясь, выстраиваясь в нужный пазл. Он напряженно думал, зная, что решение находится где-то совсем рядом, но никак не мог его поймать.

— Отдайте мне девчонку, и никто не умрет.

Зал молчал, и почти чувствовалось, как утекают драгоценные секунды.

Дин резко выдохнул, и внезапное понимание разорвалось в его голове оглушительной бомбой. Они с Сэмом все это время гонялись не за тем волком, и если бы он был чуть более разумным и не топил себя в своей вине, то он бы понял… и он, возможно, смог бы предотвратить гибель тех детей. Облегчение от того, что Пол все же оказался ни при чем, горечь, что они зря осквернили его могилу, и внезапная, жгучая ненависть к этому бесчеловечному ублюдку наполнили Дина, как коктейль из лавы. Как же он не догадался раньше! Только один человек мог убивать похожих на Пола детей, и ведь это было куда более логичным, чем тот факт, что Пол стал бы мстить своим ровесникам. Их запутал Джейсон, который, как теперь понял Дин, в отличие от остальных, на самом деле тонул по чистой случайности, и это сразу навело их на ложный след.

Дин только не мог понять, как вышло так, что не осталось никаких следов на телах, ведь этот ублюдок наверняка применял огромную силу, чтобы удержать сопротивляющихся детей под водой. Не могли же судмедэксперты ничего не заметить… Хотя Дин не мог не признать, что эта тварь работала очень чисто.

Отбросив из мыслей лишние и не нужные сейчас попытки осознать, как можно было превратиться в такое, Дин успокаивающим жестом мягко сжал руку Джейн Спенсер и снова покачал головой, прося ее молчать и ничего не предпринимать. Он улыбнулся Фелиции, которая, прижавшись к бабушке, не отрываясь смотрела на него огромными заплаканными глазами.

«Все будет хорошо», — одними губами пообещал он им и глубоко вздохнул.

У него не было плана, даже первого пункта, и, возможно, он врал Сэму, когда говорил, что план у него всегда есть, и «А», и «В», и дальше по алфавиту. Сейчас у него не было ничего, он знал только то, что ему нужно тянуть время как можно дольше. К чему тянуть и для чего для него в данный момент было неважно, ему было необходимо не отдать девочку этому сумасшедшему ублюдку и не позволить расстрелять всех этих людей как кроликов.

— У вас последняя попытка, или я открою огонь, — по залу вновь пронесся тот же голос.

Отчаянно надеясь, что он не ошибся, Дин на секунду прикрыл глаза и, все так же прижимаясь щекой к каменной плитке, громко произнес:

— Ты думал, что, придя сюда, все по первому зову кинутся исполнять твою просьбу? Если так, то ты стал куда большим идиотом, чем был раньше, Рудмейн.

Глаза миссис Спенсер расширились, когда она услышала обращение из уст Дина, но он, не сводя с нее взгляда, снова молча призвал ее к спокойствию.

Никто не шелохнулся, но Дин ощутил, как вокруг заискрило напряжение, и на этот раз оно исходило в большей мере не от родителей и детей, а от группки нежелательных гостей, которых Дин сначала принял за террористов. Но они оказались слишком жалкими даже для того, чтобы быть террористами.

— Кто это сказал? — только Дин, который ожидал этого, смог расслышать еле уловимый испуг в голосе Рудмейна. — Встань!

Нацепив на лицо пренебрежительную улыбку, Дин медленно и не спеша поднялся на ноги и решительно встретился взглядом с отцом Пола, принципиально убрав руки из-за спины. Они стояли друг от друга на расстоянии четырех метров, и, казалось, метали друг в друга невидимые молнии.

— Можешь снять маску, Рудмейн, теперь все знают, что это ты, — Дин взмахнул ладонями, выражая притворное сожаление.

Ричард Рудмейн секунду смотрел прямо на Дина, замерев, и вдруг одним рывком стянул с себя маску. Дин если и удивился, то не подал виду. Он смог наконец-то рассмотреть его лицо. Тот, в отличие, от Джейн, мало изменился, разве что стало больше морщин, а блеск в глазах — еще безумнее, чем прежде. Теперь они стояли не как учитель и ученик, а на равных, и черта с два, если Дин не собирался этим воспользоваться.

— Все в школе говорили, что после смерти жены ты слетел с катушек, а смерть сына тебя окончательно добила, — в голосе Дина мелькнуло и тут же исчезло сочувствие, вновь сменившись презрением. Этот выродок больше не заслуживал понимания.

Рудмейн не отводил от него взгляда, с каждой секундой все больше наполняющегося узнаванием и ненавистью.

— Ты, — выплюнул он, и его лицо страшно исказилось от гнева.

— Я, — совершенно спокойно ответил Дин. — Не ожидал увидеть, да, мистер Рудмейн? — обращение к бывшему учителю вырвалось из его рта сгустком презрения и холодной ярости.