Океан его ненависти

Он знал, чувствовал, что умирает, что жизнь вытекает из него каждую секунду, словно кто-то вытягивает ее в виде тонкой нитки; они оба знали, но если Дин мог с этим смириться хотя бы потому, что сейчас у него не было никаких сил бороться, то Сэм никогда бы не принял это как данность. Сэм, его личная надоедливая липучка, — единственное, что заставляло сейчас из последних усилий цепляться за реальность. Даже не осознание того, что у него еще работы до конца жизни хватит, не понимание, что те дети так и могут остаться неотомщенными, потому что сейчас, в этот момент, он не верил в то, что на что-то способен. Впервые в жизни он хотел позволить себе просто… остановить борьбу, отдохнуть хоть немного.

Он устал. Устал бороться с Меткой, бороться с самим собой и остальным миром и хотел хоть раз в жизни побыть обычным человеком, даже если это и значило опустить руки и сдаться — и это не было бы слабостью. В глубине души Дин понимал, что эти мысли — минутная капитуляция, когда ползти дальше не остается рвения, знал, что, когда — если — придет время, в котором он сможет снова хотя бы сидеть, он будет презирать себя за этот порыв, насмехаться над самим собой, но пока… было можно. Все равно он унесет эту тайну с собой в могилу, если не сейчас, так потом.

Но больше всего беспокоило, сможет ли Сэм с этим смириться. Ему хотелось попросить, приказать, заставить его не делать глупостей, но он был уверен, что это привело бы к сильному спору, на который у него сейчас совсем не было сил. Поэтому он решил оставить это на потом, когда ему станет получше и слова не будут весить как кирпичи.

Дин посмотрел на Сэма, который странно замер у кровати, и нахмурился.

— Эй.

Взгляд брата снова сфокусировался на нем. Сэм несколько раз сглотнул и, когда заговорил, его голос звучал довольно твердо:

— Ты выберешься, потому что ничего другого я от тебя не жду.

— А ты эгоист, Сэмми, — прошелестел Дин, и, если в его интонации и должна была быть насмешка, у него даже близко не вышло показать ее.

— Я знаю, — кивнул Сэм. — А еще я зануда и собственник. И тебя на милость вирусам я отдавать не собираюсь.

В лихорадочно блестящем болезненном взгляде Дина мелькнула искорка веселья и тут же угасла.

— Да кто ж тебя спрашивает, — из груди вырвался сухой, болезненный кашель, который он не смог удержать. Сэм вздрогнул, и его лицо побледнело. — Да шучу я, успокойся… — Дин приподнял уголок губ в чуть заметной улыбке.

— Успокоишься тут с тобой, — пробормотал Сэм.

— Я, наверное, еще никогда не выглядел настолько дерьмово, да? — Дин повернул голову на подушке, чтобы лучше видеть брата. — По крайней мере, у меня ощущения такие. Мне даже как-то… стыдно.

— Да к черту тебя, Дин, — отмахнулся Сэм, не способный сейчас на злость. — Стыдно ему. Даже при всем своем желании в таком состоянии ты не смог бы выглядеть брутальнее.

Дин секунду молча смотрел на него, а потом тихо засмеялся, но смех приносил ему сильную боль, и после того, как он затих, его лицо исказила страшная гримаса, которую он не мог замаскировать ничем другим. Он зажмурился и тяжело задышал.

Сэм привстал на стуле, напряженный, как струна.

— Дин? Я позову врачей! — он только собирался рвануть за дверь, но Дин остановил его негромким протестующим возгласом.

— Не надо, — Дин открыл глаза. — И я тут… вспомнил, — ему пришлось перевести дыхание, чтобы набраться сил для следующих слов, — когда я чувствовал себя дерьмовее. После первой… попойки. Это было… кошмарно.

Сэм невесело усмехнулся.

— Да, что-то такое я припоминаю. Ты тогда весь ковер облевал.

— Ну спасибо тебе…

Они замолчали, писк кардиомонитора врывался в сознание острыми иголками. Дин снова лежал с закрытыми глазами, дыхание вырывалось из его рта тихим свистом.

— Ты поспи, — тихо сказал Сэм, видя, что Дину тяжело дается каждая секунда разговора с ним. — А я тут посижу.

— Возвращался бы ты обратно, — не открывая глаз, пробормотал Дин. — Я никуда не денусь, я же тебе говорил…

— Заткнись и спи, — мягко отрезал Сэм все пререкания и размял затекшую шею.

Дин через минуту уже спал. Просидев совершенно неподвижно еще около часа, Сэм тихо встал и вышел, чтобы купить себе хотя бы чертовы кроссворды, лишь бы занять себя чем-нибудь. Когда он вернулся в палату, то наткнулся на Джейн Спенсер с внучкой. Те обернулись на звук открывающейся двери и с одинаковым выражением в глазах легкого испуга уставились на него.

— Эм, здравствуйте, — прошептал Сэм, застыв у двери. — А вы когда пришли?

— Только что, — так же шепотом ответила Джейн. — Мы ненадолго, заскочили проведать.

Сэм жестом пригласил Фелицию сесть на его стул, но она молча помотала головой.

— А как вы нашли больницу?

— Узнала у наших врачей, что приезжали на скорой, — Джейн, не отпуская ладони Фелиции, подошла к кровати Дина и поправила на ней простынь. Она не сводила взгляда с Дина. — Как он?

Сэм выдержал паузу, прежде чем ответить.

— Плохо, — признал он. Джейн медленно повернулась к нему. — Начались осложнения после операции. Он вчера снова был в реанимации.