Океан его ненависти

— Где ты будешь? — спросил Сэм уже более-менее спокойно. Дин понимал, насколько титаническое усилие ему потребовалось на то, чтобы сменить тему и произнести эти слова.

Дин замялся на секунду.

— Ты меня увидишь, — уклончиво ответил он. Если сказать Сэму, куда он идет, тот сразу рванет к нему, а этого Дин допускать не собирался.

— Где?!

— В общем, ты понял задание, — стиснув зубы, продолжил Дин и четко различил тихое рычание, но не подал виду. — Только… — он замолчал, чтобы сглотнуть неожиданный комок в горле, — аккуратней там, Сэмми. У него ружье. Не дай ему себя заметить.

Дин услышал хриплое дыхание в трубке. Сэм всегда дышал как паровоз в похожие минуты, и от этого Дин ощутил себя, как ни странно, чуточку легче. Он остановился на мгновение и поднял голову. Оставался последний пролет до крыши.

— Если ты… — голос Сэма на секунду прервался, и окончание предложения прозвучало слишком жалко. Дину вдруг вспомнился сломленный, разбитый взгляд Сэма, когда он поднимался по лестнице к Каину, и его сердце дрогнуло. Дежавю. Сейчас Дину хватило интонаций его голоса, чтобы увидеть снова этот взгляд. — Если ты дашь ему себя убить, я с тобой больше не разговариваю.

Дин коротко рассмеялся. Почти всегда он был тем, кто разряжал обстановку, но Сэм все-таки тоже научился.

— Договорились.

— Дин, осторожней, — в голосе Сэма промелькнуло отчаяние.

— Ты тоже, — глухо ответил Дин и быстро сбросил вызов. Сэм лучше него знал, что он идет на битву с шансами на победу один к тысяче, и все же почти сразу отпустил его. Дин был ему за это благодарен. Он понимал, Сэм сделал это не потому, что это было легко, ему сейчас было куда страшнее, чем самому Дину, и дай Дин слабину хоть на мгновение, Сэм рванул бы сюда, привязал бы его к себе цепями и тогда, возможно, отпустил бы на крышу. Когда-то они должны были сделать выбор не в их пользу, и Дин был благодарен Сэму за то, что он сделал это первым. Даже если только потому, что Дин сам его попросил. Особенно поэтому.

Засунув телефон в карман джинсов, Дин выдохнул и преодолел последние ступеньки. Он решил пока не вытаскивать пистолет, который по какой-то странной причине Нерригейл не стал у него искать. Представлять то, что тот не догадывался о его наличии после стрельбы у Импалы, было совершенно глупо. Но Дин уже и не знал, что думать о стратегии этих ублюдков. Оставалось только надеяться, что Нерригейл действительно настолько туп и в спешке просто об этом не подумал. Так что, проверив сохранность пистолета, Дин наконец-то ступил на засыпанную крошкой цемента крышу.

Я на крыше, он на крыше… где-то я уже встречал такой сюжет, рассеянно подумал он, но стоило ему увидеть Рудмейна, все посторонние мысли моментально вылетели из головы. Рудмейн, как ни странно, не выскочил моментально откуда-то из-за угла с пушкой наперевес. А стоял совершенно спокойно, с кем-то разговаривая по телефону — наверняка с Нерригейлом.

Дин мысленно похвалил себя за верную догадку. Сейчас они, по всей вероятности, будут разыгрывать последнюю сцену Гарри Поттера и Волдеморта, и Дину казалось даже слегка забавным то, сколько параллелей на эту тему он провел за последний месяц. Кажется, это становится слегка фанатичным.

Рудмейн, увидев его, быстро проговорил что-то в трубку и сразу засунул телефон в карман. В другой руке он держал пистолет, который c первой же секунды появления Дина оказался нацеленным на него. Дин еле сдержался от того, чтобы закатить глаза. Они стояли на крыше в двух метрах друг от друга, и со стороны это действительно смахивало на сюжет какого-то дерьмового боевичка.

— Выстрелишь, они умрут, — монотонно сообщил Рудмейн, стоило ему незаметно потянуться за пушкой, и Дин выматерился сквозь зубы. — Думал, я не догадаюсь? — Рудмейн ухмыльнулся. — Уж не знаю, насколько ты темная лошадка, Дин, но не похож ты на доброго самаритянина. И я тоже не наивный идиот, чтобы поверить, что ты придешь вот так вот просто. Если Нерригейл рассеянный придурок, которому ничего нельзя доверить, то со мной дело так легко не пройдет. Бросай пистолет, нож или что у тебя там есть еще. Живо.

Эти ублюдки, похоже, вообще понятия не имели о равных условиях и честной игре. Хотя проще было заставить понять это обезьяну, чем этого полоумного.

— Если Нерригейл услышит выстрел до установленного времени, он цацкаться не будет. Я предупредил, Дин. Стрелять могу здесь только я, — мягко, как маленькому ребенку, объяснил он. — Поэтому положи пистолет, и давай поговорим. На счет «три». Иначе… — Рудмейн выразительно поднял брови и, скосив взгляд вниз, провел пальцем по горлу.

— Ну ты и мразь, — даже без капли злости сообщил Дин, просто констатируя факт и, скривившись, как от зубной боли, вытащил пистолет из-за пояса и бросил на крышу.