Океан его ненависти

Дин лежал на спине, пытаясь уравнять дыхание, и широко раскрытыми глазами смотрел в чистое синее небо, такое же яркое, каким оно было месяц назад. Он неосознанно нервными, рваными движениями пальцев перебирал крошку цемента и кирпича, тонким слоем покрывавшую крышу, и ему на мгновение почудилось, что это песок. Сэм вдруг оказался прямо в поле его зрения, загородив собой все небо, глаза его блестели слишком ярко, и почему-то щека была перемазана кровью — его, Дина, кровью.

— Ну давай, говори то свое: «Боже, ты такой дурак», — с чуть заметной улыбкой тихо сказал Дин, и Сэм вдруг со смешком всхлипнул, как мальчишка, и, ослабив руки, уткнулся лбом ему в плечо — так же, как на берегу, когда они выбрались из океана живыми. Когда Сэм вытащил его из бездны.

Чертово дежавю, подумал Дин, ухмыльнувшись сам себе с непонятной горечью, но не отодвинулся.

— Как ты мог? — пробормотал Сэм прямо в закатанный рукав его рубашки. Перед глазами мелькнул и погас образ Дина, лежащего на кровати среди трубок и проводов, и он вдруг так четко и ясно осознал то, что сам в свои слова, сказанные бессознательному Дину, так и не смог поверить. Соврал самому себе. Так и не отпустил. — Как же ты мог так легко обращаться с чужой жизнью…

Дин внезапно ощутил в полной мере, что крошки цемента под спиной — далеко не мягкий песок, и ему резко захотелось встать. Но он не пошевелился.

— Чего это с чужой? Я думал… — спустя долгую паузу все же произнес Дин и, не договорив, замолчал. Он знал, что Сэм обязательно поднимет эту тему, но не ожидал, что вот так сразу. Все случившееся всего за каких-то минут пятнадцать внезапно показалось ему чьей-то издевкой. И он сам не мог разобрать то, что чувствует.

— Что? — Сэм то ли снова всхлипнул, то ли хохотнул, но звук был слишком приглушенным из-за того, что брат продолжал лежать лицом на его руке, так что Дин не смог разобрать. — Думал, тебя не ста… — голос Сэма сорвался, или же ему просто стало не хватать воздуха. — Думал, тебя не станет, а я буду продолжать жить как раньше? Охотиться, или гулять, или жениться… — Сэм вдруг действительно рассмеялся, и Дин подумал о том, что это откат, потому что смех прозвучал слишком уж безумно. Сэм вдруг замолк так резко, что Дин даже испугался, но следующие очень тихие слова, сказанные почти безжизненным тоном, заставили его застыть. — Да разве я смог бы… без тебя жить?

Дин прикрыл глаза, желая оказаться где угодно, но только не здесь. Вес головы Сэма на его руке внезапно стал слишком тяжелым. Дин понимал, что Сэм таскал в себе эти слова все то время после того, как он вернулся из демонских похождений, и даже пару раз говорил что-то похожее, но он в те моменты был слишком зол и потерян, чтобы заставить себя их услышать. Теперь, оказавшись пойманным с поличным, Дин понял, что боли от этих слов больше, чем тепла: когда неосознанно начинаешь ощущать себя большим ублюдком, чем ты есть, и заново понимаешь, что твоя хлипкая жизнь — это не только твоя жизнь. Он заерзал на месте, но Сэм вдруг, так и не поднимаясь, резко вцепился в его руку и рявкнул:

— Лежать!

Дин закатил глаза, но ответил серьезно:

— Сэм, ты намного лучше меня знаешь ответ на этот вопрос. И тебе прекрасно известно, о чем я тогда думал. И я все еще здесь, ты на мне лежишь, и деваться я никуда не собираюсь, потому что на моей руке твоя голова, но я бы, честно, уже встал, у меня спина затекла… и вообще, — неловко закончил он, помолчал пару секунд и, чтобы прогнать оставшийся осадок растерянности, добавил: — Я, конечно, все понимаю, но… тебе не кажется, что… ммм… это было чересчур сопливо?

Дин чуть не подскочил, когда его в плечо словно ужалила пчела.

— Ты что, укусил меня?! — возмутился он и попытался снова выдернуть руку, но Сэм не позволил. Его тело тряслось, как в лихорадке, и сначала Дин с внезапным смущением подумал, что он плачет, но через пару секунд понял, что смеется — как безумный.

— Я тут… значит, пафос испускаю, слезу вышибаю трогательностью момента, а он… — выдавил из себя Сэм и снова зашелся в хохоте.

— Все-таки откат, — почти ласково пробормотал Дин и мысленно поблагодарил брата, что он отвел ситуацию в сторону.

— Ты не думай, что я оставлю это как есть, — Сэм наконец-то поднял голову и посмотрел на него слегка покрасневшими глазами. — Я чуть не поседел, ты, мазохистский придурок. Ты у меня теперь на цепи сидеть будешь до конца своих дней. Никаких отпусков. Ты под домашним арестом. Я вообще-то зол, если ты не заметил. Очень зол.

— Угу, обязательно, — буркнул Дин и наконец-то смог сесть. — Охотно верю в твою злость, Сэмми. Вот когда разберешься с копами, которые уже сюда лезут, тогда и поговорим. И отцепись ты уже от меня!