Фандом: Сверхъестественное. Оказалось, не только у Сэма в Калифорнии остались призраки прошлого. И если Сэм сумел с ними расправиться, так или иначе, то у Дина такой возможности еще не было. И теперь его главной задачей стало то, чтобы призраки прошлого не расправились с ним.
325 мин, 11 сек 3330
— Возможно, в следующей жизни, — рассеянно ответил Сэм, мысленно уже составляя разговор с копами, и, поднявшись вслед за братом, потянул Дина за собой подальше от края крыши. Дин прорычал что-то нецензурное, но через пару секунд, после всего произошедшего осознав в полной мере, насколько голодный, уже краем сознания думал о том, что было бы классно, если та девушка из кафе скинет им с Сэмом полцены за два фирменных и бургеры.
Надежда Дина на то, чтобы сразу свалить из этого осиного гнезда, не сбылась. И ему, и Сэму пришлось минут двадцать беседовать с копами. Сэм, наверное, впервые в жизни совершенно честно объяснял, каким образом оказался в том кафе и как «обезвредил» Нерригейла. Скрывать от копов сюжетную линию мести Дину смысла уже не было — это еще узнали с того происшествия в школе. Дину же досталось сильнее — ему пришлось терпеливо рассказывать, с чего все началось, что произошло тогда, в девяносто втором, в школе и сейчас на крыше.
Оба на подсознательном уровне ждали того, что вот-вот сейчас кто-нибудь из копов заорет: «Держите их!», но, к их облегчению, обошлось.
Все то время, пока Дин давал показания, он старался не поворачивать голову в ту сторону, где на растекшейся по асфальту крови из разбитого черепа, сломанный, как кукла, с распахнутыми невидящими глазами и приоткрытым ртом лежал Рудмейн.
Дин не мог в себе разобраться, не понимал, что ему теперь нужно чувствовать. Словно резко щелкнули тумблером, переключающим его такие понятные эмоции на то, что он не мог объяснить самому себе. Тогда была ненависть — чистая и кристально ясная, и он имел на нее полное право, а сейчас… ее особо-то и не было — не такой же сильной, словно она тоже сорвалась вниз с крыши и разлетелась осколками по округе, и Дин ощутил… себя опустошенным. Осталась только странная пустота, исчезло даже то чувство свободы, захватившее его в первую секунду. Ему совершенно не было жаль Рудмейна, не после того, как он зверски убил стольких детей, но в глубине души ему было жаль человека, которым он когда-то был перед тем, как превратиться в такое, которого он даже не знал. Жаль Ричарда Рудмейна — именно как отца Пола Рудмейна. Он не мог ненавидеть мертвого точно так же, как ненавидел живого. Это было иначе.
— Заберем Импалу и сразу свалим? — спросил Сэм, когда они, выложив полицейским все факты, попросту сбежали и сейчас быстрым шагом направлялись обратно к мотелю, где все еще стояла машина, которую Сэм не успел перегнать.
Дин вздрогнул, выныривая из своих мыслей на поверхность.
— Впервые рад, что мы так и не пришли с тобой к какому-либо решению и остались в этом же мотеле, — с мрачным выражением лица ответил он. — Мы еще комнату не сдали, какой валить. Да и если сейчас засветим Импалу, нам точно покоя не дадут. Давай переждем. К тому же… — Дин споткнулся о камень и выругался сквозь зубы. — Я вижу, как тебя плющит. Надо осмотреть твое плечо, ты все-таки не пушинку тянул. Наверняка швы разошлись.
Сэм вдруг вздрогнул и посмотрел на Дина совсем другим, почти паническим, взглядом.
— Что?!
— Какое к черту плечо! — глаза Сэма стали огромными, как блюдца. — На тебе, как на лиане, Рудмейн висел, и плюс я тебя тянул. Да у тебя там…
— Я знаю, что у меня там, — перебил его Дин. — Швы почти рассосались, не паникуй. Крови на футболке нет, видишь?
— Вот не надо, — теперь на лице Сэма отчетливо проступил гнев. — Я тоже вижу, как тебя плющит. Если что-то серьезное, мне плевать, что ты скажешь, но мы едем в больницу. С этим я шутить не собираюсь.
Дин лишь отмахнулся и ускорил шаг, не вникая в ругательства Сэма за спиной.
Мотель с того момента, как они ушли, естественно, совсем не изменился, чего нельзя было сказать о них самих. Казалось ненормальным, что всего-то чуть больше, чем за сорок минут, совершенно случайным образом они разрешили все, что их волновало утром. Сэм невольно подумал о том, что такого еще не было: чтобы охота заканчивалась сама по себе, без их планов и усилий. Но это и не было их охотой, это была охота Рудмейна, и он ее запорол, хотя на его стороне каждый раз было самое огромное преимущество: внезапность.
По телу Сэма пробежала дрожь, когда он осознал, чем могло бы это все закончиться, не будь они чуть более везучими и будь Рудмейн чуть более нормальным. Он мог запросто пристрелить Дина у дверей мотеля, и все бы закончилось…
Сэм вздрогнул и перевел взгляд на Дина, чтобы бессознательно убедиться, что такой расклад ему причудился и брат действительно сейчас здесь. И только теперь заметил, что Дин что-то ему говорит.
— Эм-м, что ты сказал?
Дин недовольно поджал губы.
— Ты что, в облаках витаешь?
— Задумался.
— Задумался он, — передразнил Дин. — Я тут ему… — он вдруг резко замолчал и остановился, будто наткнулся на какую-то стену, и Сэм тут же взвился как пружина, готовый к чему угодно: к внезапно воскресшему Рудмейну или его призраку, к кому-то из его прихвостней, к теряющему сознанию Дину или что-то в этом роде.
Надежда Дина на то, чтобы сразу свалить из этого осиного гнезда, не сбылась. И ему, и Сэму пришлось минут двадцать беседовать с копами. Сэм, наверное, впервые в жизни совершенно честно объяснял, каким образом оказался в том кафе и как «обезвредил» Нерригейла. Скрывать от копов сюжетную линию мести Дину смысла уже не было — это еще узнали с того происшествия в школе. Дину же досталось сильнее — ему пришлось терпеливо рассказывать, с чего все началось, что произошло тогда, в девяносто втором, в школе и сейчас на крыше.
Оба на подсознательном уровне ждали того, что вот-вот сейчас кто-нибудь из копов заорет: «Держите их!», но, к их облегчению, обошлось.
Все то время, пока Дин давал показания, он старался не поворачивать голову в ту сторону, где на растекшейся по асфальту крови из разбитого черепа, сломанный, как кукла, с распахнутыми невидящими глазами и приоткрытым ртом лежал Рудмейн.
Дин не мог в себе разобраться, не понимал, что ему теперь нужно чувствовать. Словно резко щелкнули тумблером, переключающим его такие понятные эмоции на то, что он не мог объяснить самому себе. Тогда была ненависть — чистая и кристально ясная, и он имел на нее полное право, а сейчас… ее особо-то и не было — не такой же сильной, словно она тоже сорвалась вниз с крыши и разлетелась осколками по округе, и Дин ощутил… себя опустошенным. Осталась только странная пустота, исчезло даже то чувство свободы, захватившее его в первую секунду. Ему совершенно не было жаль Рудмейна, не после того, как он зверски убил стольких детей, но в глубине души ему было жаль человека, которым он когда-то был перед тем, как превратиться в такое, которого он даже не знал. Жаль Ричарда Рудмейна — именно как отца Пола Рудмейна. Он не мог ненавидеть мертвого точно так же, как ненавидел живого. Это было иначе.
— Заберем Импалу и сразу свалим? — спросил Сэм, когда они, выложив полицейским все факты, попросту сбежали и сейчас быстрым шагом направлялись обратно к мотелю, где все еще стояла машина, которую Сэм не успел перегнать.
Дин вздрогнул, выныривая из своих мыслей на поверхность.
— Впервые рад, что мы так и не пришли с тобой к какому-либо решению и остались в этом же мотеле, — с мрачным выражением лица ответил он. — Мы еще комнату не сдали, какой валить. Да и если сейчас засветим Импалу, нам точно покоя не дадут. Давай переждем. К тому же… — Дин споткнулся о камень и выругался сквозь зубы. — Я вижу, как тебя плющит. Надо осмотреть твое плечо, ты все-таки не пушинку тянул. Наверняка швы разошлись.
Сэм вдруг вздрогнул и посмотрел на Дина совсем другим, почти паническим, взглядом.
— Что?!
— Какое к черту плечо! — глаза Сэма стали огромными, как блюдца. — На тебе, как на лиане, Рудмейн висел, и плюс я тебя тянул. Да у тебя там…
— Я знаю, что у меня там, — перебил его Дин. — Швы почти рассосались, не паникуй. Крови на футболке нет, видишь?
— Вот не надо, — теперь на лице Сэма отчетливо проступил гнев. — Я тоже вижу, как тебя плющит. Если что-то серьезное, мне плевать, что ты скажешь, но мы едем в больницу. С этим я шутить не собираюсь.
Дин лишь отмахнулся и ускорил шаг, не вникая в ругательства Сэма за спиной.
Мотель с того момента, как они ушли, естественно, совсем не изменился, чего нельзя было сказать о них самих. Казалось ненормальным, что всего-то чуть больше, чем за сорок минут, совершенно случайным образом они разрешили все, что их волновало утром. Сэм невольно подумал о том, что такого еще не было: чтобы охота заканчивалась сама по себе, без их планов и усилий. Но это и не было их охотой, это была охота Рудмейна, и он ее запорол, хотя на его стороне каждый раз было самое огромное преимущество: внезапность.
По телу Сэма пробежала дрожь, когда он осознал, чем могло бы это все закончиться, не будь они чуть более везучими и будь Рудмейн чуть более нормальным. Он мог запросто пристрелить Дина у дверей мотеля, и все бы закончилось…
Сэм вздрогнул и перевел взгляд на Дина, чтобы бессознательно убедиться, что такой расклад ему причудился и брат действительно сейчас здесь. И только теперь заметил, что Дин что-то ему говорит.
— Эм-м, что ты сказал?
Дин недовольно поджал губы.
— Ты что, в облаках витаешь?
— Задумался.
— Задумался он, — передразнил Дин. — Я тут ему… — он вдруг резко замолчал и остановился, будто наткнулся на какую-то стену, и Сэм тут же взвился как пружина, готовый к чему угодно: к внезапно воскресшему Рудмейну или его призраку, к кому-то из его прихвостней, к теряющему сознанию Дину или что-то в этом роде.
Страница 79 из 85
