— Нет ни дня, ни ночи… Лишь слова и голоса, угасающие в пустоте. Чего же ты ждешь? Лишенный крыльев… но всегда стремящийся в высь. Протягиваешь мне раскрытую ладонь… Зачем ты зовешь меня? По чему я так скучаю? Нет ни дня, ни ночи, лишь мои слова и чужие голоса…
171 мин, 30 сек 5864
— Они первые, но не последние, кто будет осквернять тебя… но ни один из обитателей тени и греха не способен осквернить человека так, как человек, — упершись рукой в плечо Луитера, Эдвард развернул его и заставил лечь на спину. Склонившись ближе, он вдохнул запах его путающихся мыслей, но среди них не было и помысла о сопротивлении.
— Это сделаешь ты? — нервно вздохнув, Луитер посмотрел на легкую ухмылку на тонких губах, а по коже проходила дрожь от тех мест, к которым прикасались руки Эдварда.
— Нет, я предпочитаю наблюдать, — гладя прохладной ладонью плоский живот, Эдвард обводил взглядом каждую черту тела, распростертого перед ним. — Ты бы хотел, чтобы это был я?
На секунду задумавшись, Луитер отрицательно помотал головой, широко раскрыв глаза, видя, как Эдвард протянул руку и взял с подноса скальпель.
— Кому бы из людей ты позволил сделать это? — проводя ладонью по груди Луитера, он словно смерил ее взглядом и поднес скальпель к впадине между ключиц.
— Никому… но… если нет больше выбора, то пусть это будет тот, кого я никогда не видел и не знал, — закрывая глаза от холодного прикосновения рукоятки скальпеля к своей коже, Луитер опасливо вздрогнул. Он знал, что выбора не представится, так же как и то, что именно подразумевалось под осквернением. Поэтому он предпочел не знать этого человека, чтобы испытывать меньшее отвращение. Он не знал, для чего все это нужно, но просто не находил в себе сил противиться, равно как и смысла. Рядом с этим человеком он ощущал себя марионеткой, но не видел ни одной нити.
— Почему? Разве тот, кого ты будешь знать и доверять ему, не будет приятнее? Но… добровольное согласие и чувство к мужчине, которому отдаешь себя, гораздо более грязно и порочно, чем насилие незнакомца, — оставив небольшой порез на груди, Эдвард отложил скальпель в сторону и, наклонившись, прошептал это на ухо Луитеру. Каждое слово, произнесенное ровным тоном, отвлекало от боли раны.
— Значит… я буду непорочен… — запрокидывая руки за голову, соприкасаясь локтями над лицом и прикусывая губу, когда Эдвард коснулся пореза языком, выдохнул Луитер, ощущая жжение, словно его касалась не плоть, а раскаленное железо.
— Вероятно. А до тех пор… ты будешь воплощать мои желания, — стирая с губ кровь, Эдвард прикрыл глаза. Проводя тыльной стороной лезвия по ране, он наблюдал за каждым изменением на бледном лице: сведенные в напряжении, иногда подрагивающие брови; крепко закрытые глаза, закушенная губа и отчетливая истома… или же… усталость? Тяжелая и неподъемная, от нее кружится голова и нет сил даже для того, чтобы открыть глаза, но и уснуть невозможно.
Отстранившись, Эдвард заинтересовано посмотрел на скальпель, на небольшие капли крови на идеальном лезвии, и медленно перевел взгляд на Луитера, который лежал на спине, обхватив руками голову, и чуть поджал ноги, сгибая их в коленях. Пальцы медленно отпустили пряди волос, и руки расслабленно легли на матрац, полураскрытыми ладонями вверх на уровне плеч.
Еще один взгляд… и Луитер поднял расслабленную руку. Эдвард плавно взял ее и провел скальпелем по тыльной стороне ладони, оставляя неглубокий порез. И как только он проследил тонкий след пальцем — рука резко опустилась.
Наклонившись, он рассек вторую ладонь, оставляя такой же порез на ее внутренней стороне. Скользя кончиками пальцев по телу, он спустился к ногам и осторожно провел скальпелем по щиколоткам. Тонкие разрезы быстро заполнялись кровью, по которой скользила рукоятка скальпеля.
Как только Эдвард отвел руки, Луитер сильнее поджал ноги, поворачиваясь на бок, неуверенно сжимаясь и обхватывая колени руками.
— Ты заслужил свободу действий… я не буду заставлять тебя. Ты не труп, ты — живой человек, — кладя скальпель на поднос и закрывая его салфеткой, Эдвард едва заметно улыбнулся. В этой улыбке смешались неосуществленный вздох и увлеченность. Он обрезал все нити, благодаря которым чужое тело подчинялось его немым приказам. Пусть повиновение и не было полным, Эдвард посчитал это куда более занимательным. В конце концов, он желал подчинения, а не управления.
Резкий вдох. Луитер открыл глаза, часто и тяжело дыша, глядя в потолок. Казалось, еще секунду назад он видел и чувствовал, как Эдвард проводит по его коже скальпелем, оставляя болезненные порезы, от которых по жилам тут же разливалась тяжесть.
— Это сделаешь ты? — нервно вздохнув, Луитер посмотрел на легкую ухмылку на тонких губах, а по коже проходила дрожь от тех мест, к которым прикасались руки Эдварда.
— Нет, я предпочитаю наблюдать, — гладя прохладной ладонью плоский живот, Эдвард обводил взглядом каждую черту тела, распростертого перед ним. — Ты бы хотел, чтобы это был я?
На секунду задумавшись, Луитер отрицательно помотал головой, широко раскрыв глаза, видя, как Эдвард протянул руку и взял с подноса скальпель.
— Кому бы из людей ты позволил сделать это? — проводя ладонью по груди Луитера, он словно смерил ее взглядом и поднес скальпель к впадине между ключиц.
— Никому… но… если нет больше выбора, то пусть это будет тот, кого я никогда не видел и не знал, — закрывая глаза от холодного прикосновения рукоятки скальпеля к своей коже, Луитер опасливо вздрогнул. Он знал, что выбора не представится, так же как и то, что именно подразумевалось под осквернением. Поэтому он предпочел не знать этого человека, чтобы испытывать меньшее отвращение. Он не знал, для чего все это нужно, но просто не находил в себе сил противиться, равно как и смысла. Рядом с этим человеком он ощущал себя марионеткой, но не видел ни одной нити.
— Почему? Разве тот, кого ты будешь знать и доверять ему, не будет приятнее? Но… добровольное согласие и чувство к мужчине, которому отдаешь себя, гораздо более грязно и порочно, чем насилие незнакомца, — оставив небольшой порез на груди, Эдвард отложил скальпель в сторону и, наклонившись, прошептал это на ухо Луитеру. Каждое слово, произнесенное ровным тоном, отвлекало от боли раны.
— Значит… я буду непорочен… — запрокидывая руки за голову, соприкасаясь локтями над лицом и прикусывая губу, когда Эдвард коснулся пореза языком, выдохнул Луитер, ощущая жжение, словно его касалась не плоть, а раскаленное железо.
— Вероятно. А до тех пор… ты будешь воплощать мои желания, — стирая с губ кровь, Эдвард прикрыл глаза. Проводя тыльной стороной лезвия по ране, он наблюдал за каждым изменением на бледном лице: сведенные в напряжении, иногда подрагивающие брови; крепко закрытые глаза, закушенная губа и отчетливая истома… или же… усталость? Тяжелая и неподъемная, от нее кружится голова и нет сил даже для того, чтобы открыть глаза, но и уснуть невозможно.
Отстранившись, Эдвард заинтересовано посмотрел на скальпель, на небольшие капли крови на идеальном лезвии, и медленно перевел взгляд на Луитера, который лежал на спине, обхватив руками голову, и чуть поджал ноги, сгибая их в коленях. Пальцы медленно отпустили пряди волос, и руки расслабленно легли на матрац, полураскрытыми ладонями вверх на уровне плеч.
Еще один взгляд… и Луитер поднял расслабленную руку. Эдвард плавно взял ее и провел скальпелем по тыльной стороне ладони, оставляя неглубокий порез. И как только он проследил тонкий след пальцем — рука резко опустилась.
Наклонившись, он рассек вторую ладонь, оставляя такой же порез на ее внутренней стороне. Скользя кончиками пальцев по телу, он спустился к ногам и осторожно провел скальпелем по щиколоткам. Тонкие разрезы быстро заполнялись кровью, по которой скользила рукоятка скальпеля.
Как только Эдвард отвел руки, Луитер сильнее поджал ноги, поворачиваясь на бок, неуверенно сжимаясь и обхватывая колени руками.
— Ты заслужил свободу действий… я не буду заставлять тебя. Ты не труп, ты — живой человек, — кладя скальпель на поднос и закрывая его салфеткой, Эдвард едва заметно улыбнулся. В этой улыбке смешались неосуществленный вздох и увлеченность. Он обрезал все нити, благодаря которым чужое тело подчинялось его немым приказам. Пусть повиновение и не было полным, Эдвард посчитал это куда более занимательным. В конце концов, он желал подчинения, а не управления.
Резкий вдох. Луитер открыл глаза, часто и тяжело дыша, глядя в потолок. Казалось, еще секунду назад он видел и чувствовал, как Эдвард проводит по его коже скальпелем, оставляя болезненные порезы, от которых по жилам тут же разливалась тяжесть.
Страница 15 из 47
