Фандом: Гарри Поттер. Не побирайте на улицах всякий мусор, пусть даже и нужный… Чревато последствиями.
27 мин, 19 сек 18665
— Бомбарда! Экспеллиармус! Ступефай! Инкарцеро!
Замурованный вход в подвал с треском разлетелся на мелкие камешки. Родольфуса отшвырнуло к стене; палочка вылетела из руки, а тело оплели жесткие веревки. Глаза окутала красная пелена. Откуда-то издалека послышались возгласы:
— Мерлин, что же здесь происходило?!
— Снимайте его, только осторожнее! Подготовьте портал до Мунго, трансгрессировать очень опасно!
— Отец!
— Рон, не пускай сюда мать!
То ли этот Рон не услышал, то ли просто не успел отреагировать, но сверху послышался довольно характерный топот, мелькнуло что-то яркое, и воздух прорезал оглушительный женский вопль:
— Артур! Артур! Дорогой, о Мерлин, за что-о-о…
Родольфус как раз успел поднять голову, чтобы увидеть преинтереснейшую, на его взгляд, картину: рыжая самка в истерике билась около своего ненаглядного неудачника, а один из их отпрысков, прихвостень Поттера, шепча что-то успокаивающее, оттаскивал мать от израненного папаши. Родольфус расхохотался в голос. Да, это именно то зрелище, ради которого он бродяжничал, питался объедками, задыхался от дыма и запаха крови…
— Увести арестованного! В камеру предварительного заключения, допрос проведем завтра!
Все вернулось на круги своя. Но, по крайней мере, заплаканное лицо Молли Уизли будет греть ему душу в Азкабане. Если Родольфус, конечно, до него дотянет.
Эпилог
— Родольфус Лестрейндж мертв.
Молли вздрогнула:
— Что?
— Я сказала, что Лестрейндж помер, ад ему пухом, — терпеливо повторила миссис Лонгботтом.
— Поцелуй Дементора?
— Нет. Гангрена, и, как следствие, обширный сепсис. До суда он не дожил. — Августа помолчала. — Да-а, ну и семейка… Одну убила домохозяйка, не в обиду тебе, Молли, будь сказано, второй повесился в Азкабане, третий подох от заражения крови… Если бы я была христианкой, то сказала бы, что Бог воздал им по заслугам. Как Артур?
— Выздоравливает понемногу. Целители в Мунго сказали, что еще чуть-чуть бы, и… — Молли всхлипнула.
В гостиной «Норы» воцарилась тишина.
— Я вот чего не могу понять, Августа, — Молли вытерла слезы и подняла глаза на старую подругу. — Он целую неделю пытал Артура… Зачем? Если уж хотел отомстить за эту тварь Беллатрикс, то взялся бы лучше за меня… Но Артур… Его-то за что?
— Я скажу тебе, за что, — Августа Лонгботтом поднялась с кресла и уставилась в окно. — Я долго пыталась понять логику этого человека, Молли, с тех самых пор, как они замучили Фрэнка. И поняла ее только сейчас, после всего, что случилось с твоим мужем.
— Что, что ты поняла?
Августа невесело улыбнулась:
— Око за око, мужа за жену, Молл. Вероятно, Родольфусу Лестрейнджу это могло показаться справедливым.
Замурованный вход в подвал с треском разлетелся на мелкие камешки. Родольфуса отшвырнуло к стене; палочка вылетела из руки, а тело оплели жесткие веревки. Глаза окутала красная пелена. Откуда-то издалека послышались возгласы:
— Мерлин, что же здесь происходило?!
— Снимайте его, только осторожнее! Подготовьте портал до Мунго, трансгрессировать очень опасно!
— Отец!
— Рон, не пускай сюда мать!
То ли этот Рон не услышал, то ли просто не успел отреагировать, но сверху послышался довольно характерный топот, мелькнуло что-то яркое, и воздух прорезал оглушительный женский вопль:
— Артур! Артур! Дорогой, о Мерлин, за что-о-о…
Родольфус как раз успел поднять голову, чтобы увидеть преинтереснейшую, на его взгляд, картину: рыжая самка в истерике билась около своего ненаглядного неудачника, а один из их отпрысков, прихвостень Поттера, шепча что-то успокаивающее, оттаскивал мать от израненного папаши. Родольфус расхохотался в голос. Да, это именно то зрелище, ради которого он бродяжничал, питался объедками, задыхался от дыма и запаха крови…
— Увести арестованного! В камеру предварительного заключения, допрос проведем завтра!
Все вернулось на круги своя. Но, по крайней мере, заплаканное лицо Молли Уизли будет греть ему душу в Азкабане. Если Родольфус, конечно, до него дотянет.
Эпилог
— Родольфус Лестрейндж мертв.
Молли вздрогнула:
— Что?
— Я сказала, что Лестрейндж помер, ад ему пухом, — терпеливо повторила миссис Лонгботтом.
— Поцелуй Дементора?
— Нет. Гангрена, и, как следствие, обширный сепсис. До суда он не дожил. — Августа помолчала. — Да-а, ну и семейка… Одну убила домохозяйка, не в обиду тебе, Молли, будь сказано, второй повесился в Азкабане, третий подох от заражения крови… Если бы я была христианкой, то сказала бы, что Бог воздал им по заслугам. Как Артур?
— Выздоравливает понемногу. Целители в Мунго сказали, что еще чуть-чуть бы, и… — Молли всхлипнула.
В гостиной «Норы» воцарилась тишина.
— Я вот чего не могу понять, Августа, — Молли вытерла слезы и подняла глаза на старую подругу. — Он целую неделю пытал Артура… Зачем? Если уж хотел отомстить за эту тварь Беллатрикс, то взялся бы лучше за меня… Но Артур… Его-то за что?
— Я скажу тебе, за что, — Августа Лонгботтом поднялась с кресла и уставилась в окно. — Я долго пыталась понять логику этого человека, Молли, с тех самых пор, как они замучили Фрэнка. И поняла ее только сейчас, после всего, что случилось с твоим мужем.
— Что, что ты поняла?
Августа невесело улыбнулась:
— Око за око, мужа за жену, Молл. Вероятно, Родольфусу Лестрейнджу это могло показаться справедливым.
Страница 8 из 8
