Фандом: Гарри Поттер. Они — уличная банда, воинствующая группировка фанатов квиддича, от которых детям из приличных семей стоит держаться подальше. Но для Альбуса они в первую очередь друзья, которые не оставят в беде. Знаменитый игрок, врожденный анимаг погибает в стенах собственной школы. Альбус знает, кто виноват, но он не может выдать тайну. Любовь и ненависть — в мире околоквиддича, где есть свои правила и, увы, свои трагедии.
408 мин, 44 сек 16067
— Честно говоря, — Станимира кашлянула. — Никто не знает, что я здесь.
— В смысле — никто? — Пако так и застыл с бутылкой воды. — Виктор не в курсе?
— Нет, — тихо ответила она, — я сбежала с Николасом. Отец думает, что я в Мюнхене… И Марисе я только записку оставила, что вернусь.
— Так, — Пако задумчиво потер пальцами подбородок. — Поехали в Лондон.
— Но… Тебе нельзя в Лондон!
— Чушь, — Пако отмахнулся, — я покажусь на минуту. Ты думаешь, британское министерство такое быстрое? Я сто раз так делал! Просто объясню всем, что ты была со мной. И почему ты была со мной, — он сделал акцент на слове почему.
— Я могу добраться сама. Я уже знаю дорогу. Или с Николасом, если он не против…
— Стани, — Пако был непоколебим. — Ты здесь со мной. И именно я должен вернуть тебя домой. Ничего не будет.
Крам тяжело вздохнула: если Пако принял решение, его ничего не могло переубедить. Они отправились в Лондон через Мехико — здесь этот путь назывался «обычным», потому что ты просто перемещался из одной будки в другую.
— Вот видишь, все чисто.
Они спокойно вышли из здания Хитроу и поднялись в воздух. Станимира поглядывала на Пако украдкой. Он даже не переоделся после игры. Вся эта идея с его появлением в Лондоне казалась ей слишком опасной. Тем более она с содроганием думала о разговоре с отцом. «Привет, пап. Где я была? В Буэнос-Айресе! Что делала? Да так, мы с Пако играли в квиддич всю ночь. Ты знаешь, что Аргентина прошла на Мундиаль?».
Станимира не знала, что собирался говорить Пако. То, в каких они остались отношениях, было интересно ей самой.
— Пако, — когда впереди показались знакомые кольца поля «Сорванной башни», Станимира попыталась начать разговор. — Если бы я знала, что у тебя игра…
— Если бы ты знала, ты ни за что бы не осталась. А я ни за что бы не выиграл, — улыбнулся Пако.
— Что дальше?
— Черт его знает, — Пако пожал плечами. — Купер подаст апелляцию, возможно, мне можно будет бывать в Великобритании. Играть тут я не смогу, но хотя бы смотреть твои игры, — он подмигнул ей. — А мы… Что-нибудь придумаем! Ты, кстати, сама не своя. Я чем-то тебя обидел?
— Нет, все в порядке, — соврала Станимира. — Просто дай мне… привыкнуть.
— Ты даже не ответила, что любишь меня вчера, — Пако хохотнул.
— Я…
— Нет, молчи, скажешь, когда сочтешь нужным, — Пако приблизился и обнял ее за плечи.
От поцелуя по всему телу прошла дрожь.
— Нам пора, — пробормотал Пако. — Кажется, я вижу Забини.
И правда, тренер Забини стоял внизу и что-то кричал.
— Я не слышу, — Станимира снизилась.
— Улетай! Улетай, идиот! Быстрее в Хитроу! — вне себя от гнева, тренер махал руками.
— Черт тебя подери, Пако! — их кто-то обогнал на повороте.
К ужасу Станимира поняла, что это Мариса. Вполне возможно, она даже видела последнюю сцену. — Фред ловит вас в Рио, я же кое-как пробилась к раздевалкам после матча, а тебя там уже не было! Неужели ты думаешь, что получив записку в духе «вернусь к тренировке, ни о чем не беспокойся», я не поняла, что ты в Байресе? — Мариса обращалась к Станимире, и та спрятала голову в плечи. — Мы бы забрали тебя, неужели ты могла подумать, что я тебя брошу на другом континенте?
— Я не знала, что вы… знаете, — пробормотала Стани стыдливо.
— Ты у меня в долгу, я наврала Виктору с три короба про утреннюю тренировку, — усмехнулась Мариса грустно. — А для тебя, Пако, у меня плохие новости. Они прислали письмо сразу, как только ты пересек границу.
Пако дрожащими пальцами взял из рук матери конверт.
— Меня вызывают в Визенгамот. Завтра, — сказал он тихо. — Это значит… они заметили… Что будет?
— Я не знаю, — ответила Мариса. — Лучше уезжай сейчас же.
Пако круто развернул метлу и за несколько секунд исчез. Его последний взгляд был таким грустным, что у Станимиры защемило сердце.
— Переодевайся, — сказала Мариса после небольшой паузы. — Через полчаса на поле. Тебя на неделе ждут «Силлотские стрелы», наши давние противники. Поэтому играй, что бы ни случилось.
Тоска по Пако была невыносимой, тяжелой, давящей.
— Прекрати, — Фред устремился за ней.
— Надо было ехать в Байрес ранним утром, чтобы вытащить маленького засранца из теплой постели сразу же, перед игрой.
— В смысле — никто? — Пако так и застыл с бутылкой воды. — Виктор не в курсе?
— Нет, — тихо ответила она, — я сбежала с Николасом. Отец думает, что я в Мюнхене… И Марисе я только записку оставила, что вернусь.
— Так, — Пако задумчиво потер пальцами подбородок. — Поехали в Лондон.
— Но… Тебе нельзя в Лондон!
— Чушь, — Пако отмахнулся, — я покажусь на минуту. Ты думаешь, британское министерство такое быстрое? Я сто раз так делал! Просто объясню всем, что ты была со мной. И почему ты была со мной, — он сделал акцент на слове почему.
— Я могу добраться сама. Я уже знаю дорогу. Или с Николасом, если он не против…
— Стани, — Пако был непоколебим. — Ты здесь со мной. И именно я должен вернуть тебя домой. Ничего не будет.
Крам тяжело вздохнула: если Пако принял решение, его ничего не могло переубедить. Они отправились в Лондон через Мехико — здесь этот путь назывался «обычным», потому что ты просто перемещался из одной будки в другую.
— Вот видишь, все чисто.
Они спокойно вышли из здания Хитроу и поднялись в воздух. Станимира поглядывала на Пако украдкой. Он даже не переоделся после игры. Вся эта идея с его появлением в Лондоне казалась ей слишком опасной. Тем более она с содроганием думала о разговоре с отцом. «Привет, пап. Где я была? В Буэнос-Айресе! Что делала? Да так, мы с Пако играли в квиддич всю ночь. Ты знаешь, что Аргентина прошла на Мундиаль?».
Станимира не знала, что собирался говорить Пако. То, в каких они остались отношениях, было интересно ей самой.
— Пако, — когда впереди показались знакомые кольца поля «Сорванной башни», Станимира попыталась начать разговор. — Если бы я знала, что у тебя игра…
— Если бы ты знала, ты ни за что бы не осталась. А я ни за что бы не выиграл, — улыбнулся Пако.
— Что дальше?
— Черт его знает, — Пако пожал плечами. — Купер подаст апелляцию, возможно, мне можно будет бывать в Великобритании. Играть тут я не смогу, но хотя бы смотреть твои игры, — он подмигнул ей. — А мы… Что-нибудь придумаем! Ты, кстати, сама не своя. Я чем-то тебя обидел?
— Нет, все в порядке, — соврала Станимира. — Просто дай мне… привыкнуть.
— Ты даже не ответила, что любишь меня вчера, — Пако хохотнул.
— Я…
— Нет, молчи, скажешь, когда сочтешь нужным, — Пако приблизился и обнял ее за плечи.
От поцелуя по всему телу прошла дрожь.
— Нам пора, — пробормотал Пако. — Кажется, я вижу Забини.
И правда, тренер Забини стоял внизу и что-то кричал.
— Я не слышу, — Станимира снизилась.
— Улетай! Улетай, идиот! Быстрее в Хитроу! — вне себя от гнева, тренер махал руками.
— Черт тебя подери, Пако! — их кто-то обогнал на повороте.
К ужасу Станимира поняла, что это Мариса. Вполне возможно, она даже видела последнюю сцену. — Фред ловит вас в Рио, я же кое-как пробилась к раздевалкам после матча, а тебя там уже не было! Неужели ты думаешь, что получив записку в духе «вернусь к тренировке, ни о чем не беспокойся», я не поняла, что ты в Байресе? — Мариса обращалась к Станимире, и та спрятала голову в плечи. — Мы бы забрали тебя, неужели ты могла подумать, что я тебя брошу на другом континенте?
— Я не знала, что вы… знаете, — пробормотала Стани стыдливо.
— Ты у меня в долгу, я наврала Виктору с три короба про утреннюю тренировку, — усмехнулась Мариса грустно. — А для тебя, Пако, у меня плохие новости. Они прислали письмо сразу, как только ты пересек границу.
Пако дрожащими пальцами взял из рук матери конверт.
— Меня вызывают в Визенгамот. Завтра, — сказал он тихо. — Это значит… они заметили… Что будет?
— Я не знаю, — ответила Мариса. — Лучше уезжай сейчас же.
Пако круто развернул метлу и за несколько секунд исчез. Его последний взгляд был таким грустным, что у Станимиры защемило сердце.
— Переодевайся, — сказала Мариса после небольшой паузы. — Через полчаса на поле. Тебя на неделе ждут «Силлотские стрелы», наши давние противники. Поэтому играй, что бы ни случилось.
Тоска по Пако была невыносимой, тяжелой, давящей.
Глава 31
— И чтобы я хоть раз еще тебя послушала, — Мариса стремительно прошла сквозь толпу журналистов, дежурящих в холле министерства. Дальше их не пускали.— Прекрати, — Фред устремился за ней.
— Надо было ехать в Байрес ранним утром, чтобы вытащить маленького засранца из теплой постели сразу же, перед игрой.
Страница 105 из 113
