Околоквиддич

Несмотря на то, что формально Мариса была права — окажись она в Аргентине раньше, Пако бы не вызвали в Визенгамот — Станимира была рада, что тем утром они не встретились. Она бы умерла от стыда, это точно. Но если честно, Крам было грех жаловаться. Оказавшись в Лондоне, она надеялась стать объектом для едких подколов всех Уизли (шутить на грани фола было у них чем-то вроде семейной традиции), но этого не произошло. Даже больше — Мариса выгородила ее перед отцом. Когда Виктор заподозрил неладное, тренер Уизли, не моргнув глазом, соврала лучшему другу, что его дочь благополучно добралась из Мюнхена и тренируется на базе в Уимбурне. Крам даже не усомнился в ее словах. Правда, когда они сегодня пробирались по узким министерским коридорам, он начал что-то подозревать. Как ни делали Мариса и Фред вид, что все по-старому, в их отношениях со Станимирой что-то незримо изменилось, и Виктор не мог понять, что именно. Он в сотый раз спрашивал у близнецов, почему Пако поперся в Лондон, хотя знал, что ему нельзя, но получал очень уклончивые ответы. И также Виктор не знал, почему на министерской бумаге ему прислали пропуск в зал суда на слушанье по делу Франсиско Уизли, куда допускались только ближайшие члены семьи.

Станимира не знала, куда деться от стыда. Она снова и снова убеждала себя, что ее вины тут нет, но факт оставался фактом — он вернулся в Лондон из-за нее. К тому же, получилось так, что в Великобританию она прилетела всего на несколько часов. Когда закончились тренировка и ужин, и Станимира грустно поплелась к себе в спальню, ее остановила Мариса.

— И какой сейчас — красивый или обычный? — она постаралась улыбнуться.

— Сейчас? — Станимира непонимающе посмотрела на тренера.

— Ты что, хочешь оставить его в Аргентине одного, когда завтра Визенгамот? — брови Марисы поползли вверх.

— Нет, конечно нет, — Крам замотала головой. — В смысле, если вы разрешите, тренер Уизли, то я…

По правде, что бы ни сказала тренер, Станимира уже знала, что попробует добраться до Буэнос-Айреса самостоятельно.

— Можешь называть меня мамой! — хохотнула Мариса и хлопнула дверью спальни. — Шутка, — дверь снова открылась, и тренер Уизли высунула голову в коридор. — Серьезно, не смей. Если будешь меня так называть — убью. С растрепанными после квиддича волосами, в свободной футболке и прямоугольных очках она казалась совсем девчонкой.

— Я и не собиралась, — пролепетала Станимира ошарашенно.

— Вот и славно, — дверь снова хлопнула.

Станимира подозревала, что шутки даются тренеру Уизли не так-то просто. Возможно, Мариса и сама не знала, как теперь относиться к Станимире. Но неловкости, которой Крам боялась, не было.

Тем же вечером Крам снова оказалась перед дверью квартиры Пако. В этот раз он был дома.

— Наконец-то, — без лишних церемоний Уизли протащил ее в квартиру. — Еще минута, и я бы послал за тобой Хосе.

— Хей, я вообще-то не одна, — Станимира кашлянула, и только тогда Пако удосужился посмотреть ей за спину.

— Давненько мы у тебя не были, — Саша и Рокси накинулись на друга с объятиями. — Признавайся, опять завесил стену новыми дурацкими фотками?

Последним чинно зашел Хьюго.

— Ничего себе, — Пако почесал затылок. — Даже не знаю, что сказать! Я так рад вас видеть…

— Я подумала, что тебе захочется побыть с друзьями перед слушаньем, — прошептала Станимира.

Это был во всех отношениях чудесный вечер. Сначала все сидели на кухне и смотрели, как Хосе делает ароматные стейки. Потом эти стейки поглощали, причем Хосе сидел вместе со всеми на высоком стуле и травил какие-то байки про своих подружек, а все покатывались со смеху. Оказалось, что в коридоре квартиры Пако есть небольшая дверь, ведущая в комнату Хосе. Недавно эльф купил себе телевизор.

— Да тут все вообще охренели! — подвыпив, разглагольствовал он. — Мне Тиша, ну, помощница Родригеза, говорит, Уизли совсем с ума сошел. Мало того, что электричество провел, так еще и телек поставил. А я ей говорю: это я поставил! Ну, вы понимаете, чем все закончилось…

Все прыскали со смеху и утыкались в свои тарелки. Если бы не задумчивость, проскальзывающая на лице Пако время от времени, можно было подумать, будто это обычный вечер в дружеской компании. Но время слушанья неумолимо приближалось. Оставив гостям комнату, Станимира и Пако постелили себе на полу в кухне.

— Я не хочу, чтобы наступало утро, — сказала она честно.

— Утро наступит, — Пако устало откинулся на подушки.

— Если они вызвали тебя в Визенгамот, это значит… Что они могут сделать?

— Запретить мне вообще бывать в Великобритании. Думаю, так и будет. Других мер у них нет — я гражданин другой страны.

Только в этот момент ужас происходящего окатил Станимиру ледяной волной: если Пако запретят бывать в Великобритании, это значит, его разлучат с семьей, с «Осами», с ней. Несмотря на легкость перемещения в волшебном мире, Лондон оставался ее домом.

— Это слишком жестоко, — она скомкала одеяло.