Околоквиддич

— Неправда, — Пако улыбнулся. — Слишком жестоко — то, что ты совсем на меня не смотришь, — и он аккуратно развернул ее лицо к себе. У нас будет весь мир, а ты переживаешь, что меня никогда не пустят в Британию.

— Я бы умерла, если бы мне сказали, что я не смогу бывать на Балканах, — произнесла Станимира тихо. — Не смогу зайти в свой дом. Не увижу места, где я выросла.

— Иногда я хочу пожалеть, что ввязался в эту историю. Но жалеть глупо. Поэтому пусть все будет, как есть, — и Пако вытянулся на матрасе. — Мне больше нечего просить у мироздания. Со вчерашнего дня я абсолютно счастлив. А Визенгамот пусть катится к чертям.

Станимира закусила губу. Потерять Пако, такого родного и близкого, было жутко страшно. Она прижалась к его горячей груди, послушала, как ровно бьется сердце, прижала прохладные ладони к его обгоревшим плечам.

— Эй, я люблю тебя, — Пако серьезно посмотрел ей в глаза. — И поэтому давай без трагизма. Дело дрянь, конечно, но что-нибудь придумаем.

— И я тебя, — тихо ответила Станимира.

— Мать вашу! — неожиданно громко заорал Пако. — Она ответила! Бинго! Фирс, ты слышал?! Стоило мне попасть в передрягу, как меня уже любят всем сердцем! Может, мне стоит придумать себе смертельную болезнь, и тогда она будет говорить это почаще?

— Шампанского! — послышался голос Саши из комнаты. Судя по всему, там все трое гостей покатывались со смеху.

— Я передумала, я тебя ненавижу, — пробормотала Станимира.

— Ну же, не дуйся, Стэн, а то снова руку сломаю, — видимо, последняя фраза показалась Пако очень смешной.

… И в середине ночи, внезапно проснувшись, Станимира долго смотрела в потолок. Пако спал, раскинувшись на подушках, его рука безвольно лежала у нее на животе. Он спал так спокойно, словно завтра его ожидал обычный выходной, а не слушанье, где объявят, что вся его жизнь сломана.

Для того, чтобы попасть в министерство, встали рано. В Хитроу их уже ждал министерский работник и портал. Мариса, Фред и Джордж были уже на месте, через минуту прилетел запыхавшийся Виктор. Он явно не ожидал увидеть Хьюго — они сдержанно поздоровались. Крам не знал, куда деть глаза. Когда, наконец, они добрались до самого нижнего уровня министерства, Виктор попытался поговорить с Пако.

— Что ты опять натворил? — прошептал он, когда они пробирались через толпу галдящих министерских чиновников. — Зачем было ехать в Лондон, не дожидаясь апелляции Купера?

— Я так тебя рад видеть, Вик, — не обращая внимания на вопрос, радостно ответил Пако. — Кстати, вот и Купер.

Вечный адвокат Пако Стивен Купер был, мягко говоря, в бешенстве. Подопечный его подставил — вместо того, чтобы сидеть в Буэнос-Айресе и ждать апелляции, он оказался в Лондоне. Напрасно Купер предупреждал его, напрасно.

— Ты понимаешь, что тебя ничего хорошего сегодня не ждет? — прошипел он, когда дверь открылась, и толпа начала медленно течь в зал суда. — Ты теперь минимум двадцать лет будешь Лондон только на картинках видеть!

— Простите, мистер Купер, — похоже, Пако и правда было стыдно перед этим человеком, который, превышая полномочия, делал все для его спасения.

— Я умываю руки! — Купер занял место в первом ряду вместе с другими работниками консульского отдела министерства. — Дальше я бессилен.

Обвинителей Пако Станимира заметила сразу. Сэр Марк Уорлок, главный тренер сборной Британии по квиддичу, он же министр магического спорта и глава Объединенной Федерации Квиддича, о чем-то оживленно переговаривался с полной женщиной в очках и худым помощником. Сам Уорлок был небольшого роста, его пшеничные волосы росли клочками, и он совсем не похож на вселенского злодея. Скорее, на упертого идиота, который хочет, чтобы все было по правилам.

Сал суда под номером десять небольшой. Солнечный свет не проникает в подземелья, и остается довольствоваться свечами. Сиденья поднимаются амфитеатром. Дело Пако коллегия под предводительством министра Кингсли будет слушать в полном составе — пятьдесят членов, все в плотных сиреневых мантиях, как какие-нибудь университетские профессора в день вручения дипломов. У многих из них уставшие лица. Члены Визенгамота всего лишь следуют букве закона — все это знают. Дело Пако не сложное. Он систематически нарушал миграционную политику. У министра Кингсли Пако вызывает глухое раздражение: умный вроде бы парень, но какой же несдержанный. У него были правила — он их нарушил. Марк Уорлок имел полное право обвинять младшего Уизли.

Вслед за членами Визенгамота в зал суда прошла международная делегация. Станимира заметила Антона Белого. Форменную черную мантию, прерогативу работников международных организаций, он сменил на темно-бордовую. Новый директор Дурмстранга казался по сравнению с британскими министрами очень юным. Рядом с Антоном шла темноволосая женщина в голубой мантии. На удивление Станимиры, женщина сама подошла к ним и по очереди пожала руку всем Уизли, ей и Виктору.

— Кристина Киршнер, бывший президент Аргентины, — представила Мариса. — Ныне министр магии.