Околоквиддич

Далее разговор продолжился на испанском, и Станимира не могла в нем участвовать. Кристина Киршнер села в первом ряду амфитеатра рядом с Кингсли.

Пако никто не держал. В конце концов преступником он не был. Два полицейских проводили его в центр зала и посадили на деревянное кресло. Пако сел с таким достоинством, словно собирался читать речь, а не слушать приговор. Кингсли поднялся со своего места. От одного жеста его руки шум стих. Заседание началось.

— Мы собрались здесь, чтобы решить вопрос о гражданстве мистера Франсиско Уизли, — начал он. — Как вы знаете, мистер Уизли обвиняется Федерацией Квиддича в лице министра Уорлока…

— Сэра Уорлока! — Марк Уорлок тоже поднялся со своего места и торжествующе посмотрел на Пако.

Кресло располагалось так, что лицо обвиняемого могла видеть только судебная коллегия, но Станимира не сомневалась — Пако ответил на этот взгляд.

— Сэра Уорлока, — с раздражением поправил себя Кингсли, — в нарушении миграционного закона и нелегальном нахождении на территории Великобритании.

— Прошу заметить, господин министр, — с важным видом продолжил Уорлок. — Мистер Уизли уже вызывался Визенгамотом, и не так давно. Он не просто гражданин другой страны, он отказник от британского подданства. Он никогда не был патриотом нашей родины. Такие, как он, не имеют права находиться на территории Великобритании.

— Благодарю вас, сэр Уорлок, — Кингсли сделал акцент на слове «сэр». — Сегодня Визенгамот не будет голосовать, запретить или нет Франсиско находиться на территории Британии…

«Единогласно», — прошептала Мариса и сжала руку Фреда.

— Он отказался от британского подданства в мае этого года. После этого Франсиско Уизли неоднократно нелегально проходил границу и находился на территории Британии…

Мариса уткнулась лицом Фреду в плечо. Слушать речь Кингсли было невозможно.

— Мистер Стивен Купер из консульского отдела выполнял функции негласного адвоката Франсиско Уизли. Он несколько раз подавал заявление о помиловании своего подопечного и присвоении ему двойного гражданства, но я не удовлетворил ни одну из них. По закону, отказавшись от британского подданства, Франсиско Уизли не имеет права его вернуть. Признаюсь, я никогда не интересовался делом Уизли так тщательно, как должен был. —

Кингсли оглядел зал суда и продолжил. — Например, я не знал, что мистер Уизли пошел на отказ от гражданства под давлением со стороны сэра Уорлока, который запрещал ему выступать за сборную Аргентины и склонял его к подписанию бумаги за объединение Федераций квиддича. Когда Франсиско отказался, сэр Уорлок пообещал, что сделает все, чтобы Уизли никогда не играл в премьер-лиге. Поэтому мы не будем сегодня голосовать, — закончил Кингсли. — Общим решением членов Визенгамота Франсиско Уизли возвращается право на восстановление статуса гражданина двух государств. Если мистер Уизли согласен, попрошу миссис Киршнер подняться и подписать соответствующий акт.

Станимира вскрикнула. Пако непонимающе оглядывался на семью — ему не послышалось? Британское гражданство возвращают? Перед Кингсли и Кристиной Киршнер в воздухе возник листок пергамента и перья. В звенящей тишине оба министра подписали документ.

— Вашу палочку, мистер Уизли, — к Пако направился один из членов Визенгамота. — Нужно внести ее в реестр.

Палочка Пако взметнулась в воздух. «Франсиско Хорхе Альфредо Уизли. Гражданство: Великобритания/Аргентина», — написала она огненными буквами, которые тут же растаяли.

— Значит, — тихо спросил Пако. — Я теперь снова должен выбирать сборную?

— Получается, так, — Кингсли выдавил усмешку. — Хотите вернуться в британскую команду?

— Я хотел бы вернуться домой, в «Уимбурнские осы»… и остаться в сборной Аргентины.

— Это ваш выбор. Заседание закрыто.

— Мистер Уизли, — Антон Белый догнал Пако уже на выходе из министерства. — Можно поговорить с вами без свидетелей?

— Конечно, — Пако кивнул и оглянулся в поисках укромного места. Кабинет прямо перед ними пустовал. Они зашли туда.

— Это вам, — Белый протянул Пако белый конверт. — От мистера Фалькона. Прочтите сейчас.

— «Дорогой амиго, — прошептал Пако. — Я никогда не умел писать письма друзьям, я начинаю это письмо уже в третий раз и ничего не получается. Просто таких слов, чтобы описать мою благодарность, не существует. Я благодарен тебе не столько за спасение моей жизни. Я благодарен, что ты сделал из меня другого человека и помог посмотреть на себя со стороны. Я был сыном богатых родителей и не знал ни настоящей любви, ни дружбы. Я всего боялся. Я не был свободным. Но ты помог мне понять, кто я такой и чего хочу. Я хочу добиться всего сам и ни от кого не зависеть. Поэтому я улетаю. Не знаю, надолго ли. Хочу увидеть этот мир таким, какой он есть, без предрассудков. Может, мы когда-нибудь встретимся вновь. А что касается связей семьи Фалькон, то пусть они послужат во благо. Позавчера принял всех членов Визенгамота у себя в Карпатах и ходатайствовал за возвращение тебе британского подданства. Возвращайся домой. Финист».

— Извините, — пробормотал Пако. — Мне нужно выйти.