Фандом: Гарри Поттер. Они — уличная банда, воинствующая группировка фанатов квиддича, от которых детям из приличных семей стоит держаться подальше. Но для Альбуса они в первую очередь друзья, которые не оставят в беде. Знаменитый игрок, врожденный анимаг погибает в стенах собственной школы. Альбус знает, кто виноват, но он не может выдать тайну. Любовь и ненависть — в мире околоквиддича, где есть свои правила и, увы, свои трагедии.
408 мин, 44 сек 15986
Время начала: 19.00 по Гринвичу
Счет: 40-150
Июнь, за два года до нападения на Финиста Фалькона.
Школа святого Джозефа, расположенная в лондонском районе Хэкни, недалеко от площади Хокстон, большая и новая. Ее построили недавно на деньги города, было торжественное открытие с шариками и красной лентой. Меня заставили прийти. Я стоял в джинсах и толстовке и думал, что все эти люди, которые будут учиться в школе, их родители, все учителя и персонал — все они никогда не узнают наш секрет. Они не узнают, чем я такой, неприметный и обычный, отличаюсь от них. Всю торжественную церемонию я злорадствовал и ждал, когда Фран и Рокси выкинут какой-нибудь фортель. Взорвут туалет, распугают магглов, заставят директора школы говорить непристойности. Они тогда еще учились в Хогвартсе, но постоянно нарушали все правила.
Фран и Рокси постоянно отбывали наказания. Они то вскапывали какие-то огороды профессора травологии, то протирали хрустальные шары в кабинете прорицаний, то кормили пикси. Но мы все хорошо знали, что их никто никогда не исключит. Потому что с ними было весело, что ни говори. Потому что они были детьми участников Битвы за Хогвартс. Потому что несмотря на все их закидоны, они были одними из лучших студентов. Потому что они играли в квиддич так, что на обычные школьные матчи народ приезжал из Лондона посмотреть. Так вот, открытие маггловской школы в Хэкни они бы ни за что не пропустили.
Поэтому я стоял в толпе и ждал, когда же все начнется.
Сначала говорили какие-то парни из Парламента, причем я готов был поклясться, что видел одного из них в Хогсмиде, пьяного вдрызг.
Потом говорил директор, высокий, молодой, с русыми волосами, зализанными набок. Он явно нервничал — видимо, из-за того, что он слишком молод для такого поста. Директора звали мистер Грининг, это я запомнил. Вряд ли он был коренным лондонцем, и дело было не в акценте, а в общем впечатлении. Какой-то он был слишком простой.
Я стоял и ждал, когда в воздухе взорвутся десятки петард, когда начнется пожар или наводнение, когда произойдет хоть что-нибудь, но ничего не происходило. Вообще.
Ничего не произошло даже тогда, когда ленточку разрезали, и всех пригласили в физкультурный зал есть торт.
Я поискал глазами Франа. Он стоял совсем рядом от меня, такой непривычный и даже немножко чужой в футболке и джинсах. Накрапывал дождик, но ему, казалось, совсем не было холодно.
− Эй, — я подергал его за рукав футболки, — ну что вы там придумали?
− Ничего, Альби-Дамби, — Фран улыбнулся. — Ты же понимаешь, для Хьюго это важно. Так что сегодня без шуток.
Он не сказал ничего особенного, но мои губы предательски задрожали.
− Для Хьюго? — переспросил я обиженно. — Для Хьюго?!
Фран обнял меня за плечи и принялся рассказывать, что скоро Осы будут играть против Пушек, и ему даже позволено выйти в стартовом составе. Мать была против, но Крам ее упросил… Он сказал это и осекся. Фран был очень острожным, но даже он совершал ошибки. Это не его вина.
− Так, значит, — я почувствовал, как к горлу подкатывает комок, — Крам? Хьюго? Почему они так для тебя важны, они ведь не твоя семья! — сказал я громким шепотом. — Хьюго тебе не брат!
Обычно Фран брал себя в руки и справлялся со своими эмоциями, но в тот день я, похоже, перегнул палку.
− Хьюго мне брат, — ответил он строго, — мне и тебе. Даже если по крови это не так. Мы росли вместе, и я люблю его, как родного брата. И он очень любит меня и тебя, Альбус.
− Он меня не любит, — сказал я. Кажется, было слишком громко, и кто-то обернулся.
Фран обнял меня сильнее, на секунду я уткнулся носом в его футболку, но потом вырвался и заревел.
− Почему ты не думаешь обо мне? Почему вам всем плевать на меня? — кричал я.
Глаза мистера Грининга были полны ужаса. Люди так и застыли на полдороге к центральному входу школы, услышав мои вопли.
Я ничего не мог с собой поделать. Я был больным, чертовым истериком, сумасшедшим. Но самое грустное было в том, что я не оправдывал их надежды.
Небольшой кабинет залит светом. Здесь проходят уроки математики, об этом нетрудно догадаться. На стене — портрет Пифагора и какие-то формулы.
Хьюго сидит за учительским столом — руки сцеплены в замок, голова наклонена вбок. Он смотрит на меня искоса. Я его боюсь. Он огромный. Кажется, он может убить тебя одной рукой. Но он смотрит так насмешливо, что я поневоле тоже начинаю смотреть ему в глаза в ответ.
Я сижу перед ним на первой парте и мну в руках билетик.
− И как прошел матч? — кивает он. — Все было хорошо?
− Да, — ответил я грустно. — Пожалуй…
− Пако вышел в основном составе?
− Да.
− И как он?
− Чуть не обделался от ужаса, — я смеюсь сквозь слезы, выступившие на глазах. — Хорошо, что все быстро закончилось.
− Расскажи мне, — Хьюго одобрительно улыбается, — о матче.
− Все закончилось очень быстро. Час, может, чуть больше. Когда выпустили снитч, Вилли просто дал Саймону поймать его.
− Это было не слишком заметно?
Я помотал головой:
Счет: 40-150
Июнь, за два года до нападения на Финиста Фалькона.
Школа святого Джозефа, расположенная в лондонском районе Хэкни, недалеко от площади Хокстон, большая и новая. Ее построили недавно на деньги города, было торжественное открытие с шариками и красной лентой. Меня заставили прийти. Я стоял в джинсах и толстовке и думал, что все эти люди, которые будут учиться в школе, их родители, все учителя и персонал — все они никогда не узнают наш секрет. Они не узнают, чем я такой, неприметный и обычный, отличаюсь от них. Всю торжественную церемонию я злорадствовал и ждал, когда Фран и Рокси выкинут какой-нибудь фортель. Взорвут туалет, распугают магглов, заставят директора школы говорить непристойности. Они тогда еще учились в Хогвартсе, но постоянно нарушали все правила.
Фран и Рокси постоянно отбывали наказания. Они то вскапывали какие-то огороды профессора травологии, то протирали хрустальные шары в кабинете прорицаний, то кормили пикси. Но мы все хорошо знали, что их никто никогда не исключит. Потому что с ними было весело, что ни говори. Потому что они были детьми участников Битвы за Хогвартс. Потому что несмотря на все их закидоны, они были одними из лучших студентов. Потому что они играли в квиддич так, что на обычные школьные матчи народ приезжал из Лондона посмотреть. Так вот, открытие маггловской школы в Хэкни они бы ни за что не пропустили.
Поэтому я стоял в толпе и ждал, когда же все начнется.
Сначала говорили какие-то парни из Парламента, причем я готов был поклясться, что видел одного из них в Хогсмиде, пьяного вдрызг.
Потом говорил директор, высокий, молодой, с русыми волосами, зализанными набок. Он явно нервничал — видимо, из-за того, что он слишком молод для такого поста. Директора звали мистер Грининг, это я запомнил. Вряд ли он был коренным лондонцем, и дело было не в акценте, а в общем впечатлении. Какой-то он был слишком простой.
Я стоял и ждал, когда в воздухе взорвутся десятки петард, когда начнется пожар или наводнение, когда произойдет хоть что-нибудь, но ничего не происходило. Вообще.
Ничего не произошло даже тогда, когда ленточку разрезали, и всех пригласили в физкультурный зал есть торт.
Я поискал глазами Франа. Он стоял совсем рядом от меня, такой непривычный и даже немножко чужой в футболке и джинсах. Накрапывал дождик, но ему, казалось, совсем не было холодно.
− Эй, — я подергал его за рукав футболки, — ну что вы там придумали?
− Ничего, Альби-Дамби, — Фран улыбнулся. — Ты же понимаешь, для Хьюго это важно. Так что сегодня без шуток.
Он не сказал ничего особенного, но мои губы предательски задрожали.
− Для Хьюго? — переспросил я обиженно. — Для Хьюго?!
Фран обнял меня за плечи и принялся рассказывать, что скоро Осы будут играть против Пушек, и ему даже позволено выйти в стартовом составе. Мать была против, но Крам ее упросил… Он сказал это и осекся. Фран был очень острожным, но даже он совершал ошибки. Это не его вина.
− Так, значит, — я почувствовал, как к горлу подкатывает комок, — Крам? Хьюго? Почему они так для тебя важны, они ведь не твоя семья! — сказал я громким шепотом. — Хьюго тебе не брат!
Обычно Фран брал себя в руки и справлялся со своими эмоциями, но в тот день я, похоже, перегнул палку.
− Хьюго мне брат, — ответил он строго, — мне и тебе. Даже если по крови это не так. Мы росли вместе, и я люблю его, как родного брата. И он очень любит меня и тебя, Альбус.
− Он меня не любит, — сказал я. Кажется, было слишком громко, и кто-то обернулся.
Фран обнял меня сильнее, на секунду я уткнулся носом в его футболку, но потом вырвался и заревел.
− Почему ты не думаешь обо мне? Почему вам всем плевать на меня? — кричал я.
Глаза мистера Грининга были полны ужаса. Люди так и застыли на полдороге к центральному входу школы, услышав мои вопли.
Я ничего не мог с собой поделать. Я был больным, чертовым истериком, сумасшедшим. Но самое грустное было в том, что я не оправдывал их надежды.
Небольшой кабинет залит светом. Здесь проходят уроки математики, об этом нетрудно догадаться. На стене — портрет Пифагора и какие-то формулы.
Хьюго сидит за учительским столом — руки сцеплены в замок, голова наклонена вбок. Он смотрит на меня искоса. Я его боюсь. Он огромный. Кажется, он может убить тебя одной рукой. Но он смотрит так насмешливо, что я поневоле тоже начинаю смотреть ему в глаза в ответ.
Я сижу перед ним на первой парте и мну в руках билетик.
− И как прошел матч? — кивает он. — Все было хорошо?
− Да, — ответил я грустно. — Пожалуй…
− Пако вышел в основном составе?
− Да.
− И как он?
− Чуть не обделался от ужаса, — я смеюсь сквозь слезы, выступившие на глазах. — Хорошо, что все быстро закончилось.
− Расскажи мне, — Хьюго одобрительно улыбается, — о матче.
− Все закончилось очень быстро. Час, может, чуть больше. Когда выпустили снитч, Вилли просто дал Саймону поймать его.
− Это было не слишком заметно?
Я помотал головой:
Страница 39 из 113
