Околоквиддич

− Нет. Они гнались за ним вместе, и в какой-то момент Вилли просто снизил скорость. И Саймон поймал снитч.

− Много людей было?

− Весь стадион был забит до отказа. Все хлопали. И когда матч закончился, — я всхлипнул, — все встали и стояли в молчании.

− Тебе не кажется, что прощания нужны нам? — помолчав, спросил Хьюго. — Как ты думаешь?

− Нет, — сказал я уверенно. — От них только больнее.

− Я думаю, надо почувствовать эту боль, чтобы понять, что мы терям что-то или кого-то навсегда. Именно так к нам приходит осознание, — сказал Хьюго.

Я молчал, продолжая сминать билет в руке. По щекам текли горячие слезы.

− Почему они решили, что ты можешь помочь мне? — спросил я. — Только потому, что ты теперь спасаешь магглов?

− Вроде того, — усмехнулся Хьюго. — Вроде того, братишка Альбус.

От того, что он назвал меня братишкой, захотелось плакать еще сильнее. Я хотел высказать ему в лицо все, что я думаю: что он мне не брат, что он вообще ничего не знает о потерях — ведь он-то никого не терял. Но я молчал. Сердце будто сдавило клещами — так было нестерпимо больно.

− Может, лучше не прятаться в своих фантазиях, а просто попрощаться? — продолжил Хьюго. — Я обещаю, станет легче.

− Ты не понимаешь меня, — ответил я и, поднявшись, вышел из кабинета. Я хлопнул дверью, оставив Хьюго одного. Казалось, он не был удивлен.

Я вышел на крыльцо школы, хватая ртом прохладный воздух.

Скорпиус стоял далеко — на другой стороне дороги. Пролетали двухэтажные автобусы, спешили по делам пешеходы, газовали на светофоре автомобили, а Скорпиус просто стоял и смотрел на меня. Когда я моргнул, он исчез.

− И еще раз. Прыжок! Крам, спина прямая!

Станимира из последних сил делает рывок. Метла зависла перед ней — чуть ниже уровня колен. Нужно запрыгнуть на нее, запрыгнуть с ногами. И постараться удержать равновесие и не упасть.

Вся команда по утрам дружно прыгает. Вверх-вниз. Озил, оказываясь на метле, может выпрямиться в полный рост.

Удерживаться на гладком древке метлы нереально трудно: заваливаешься вперед сразу же, и падаешь лицом в песок. Ничего приятного. Ноги болят уже на третий раз, но прыгать надо долго, очень долго.

Мариса ставит свою метлу на уровень колен и запрыгивает на нее. Она сидит на метле в позе «лягушки»: спина прямая, стопы почти параллельны древку. Сидит и смеется над тем, как Станимира, мокрая насквозь, пытается из последних сил запрыгнуть на чертову метлу. Когда упражнение заканчивается, Мариса дает две минуты на передышку и затем командует: «В воздух!».

Они поднимаются в воздух, и тут для Крам начинается новая пытка. Мариса говорит ей повиснуть на метле. Станимира висит на руках — ноги беспомощно болтаются в воздухе, руки со временем начинают слабеть, а высота — пугать. Тогда Захария выпускает снитч. Он замирает прямо перед носом Станимиры, она отпускает одну руку и пытается схватить его мокрыми пальцами, но он ускользает.

− Что ты тупишь? — кричит Мариса. — На метлу!

И Станимира подтягивается и наконец-то сидит на метле. Снитч сзади, и ей нужно развернуть метлу, чтобы схватить его…

− Одно движение, — говорит Мариса. — Одно!

Станимира выбрасывает руку назад — и на удачу-в ней оказывается снитч. Задание выполнено.

− Вы должны контролировать свое тело, — объясняет Захария. — Вы должны знать каждое свое микродвижение. Как часто бывает, когда ловец думает, что может схватить снитч, но он оказывается слишком далеко. Или загонщик замахивается немного в другом направлении — и все, удар меняется, и бладжер летит совершенно не в ту сторону.

На тренировках Станимира кажется себе неуклюжей коровой. Но она прыгает, висит, падает, ускоряется, выходит в крутом пике, летит спиной сперед, чтобы потом, держась одной рукой, перевернуться. Мариса и Захария делают так, чтобы команда была командой не только на поле, но и в жизни. И когда Станимира висит вниз головой, держась ногами за метлу, и ее поддерживает Ибрагим Озил, она знает, что он не отпустит.

− На счет три, — говорит он, и она трясет головой в знак согласия. Высота всегда приличная.

На счет три она делает рывок, И Озил хватает ее руку и помогает забраться на метлу. В «Осах» никому нет дела до твоих убеждений, религии, национальности.

− Вы должны помогать друг другу. Всегда. Вы команда, а не сборище придурков на метлах.

И Станимира, наполовину сербка, держится за крепкую руку турка Озила. В Дурмстранге только и говорили, что о экспансии Османской империи, о черной турецкой магии, об иноверцах, о захватчиках. Но Станимире Крам нужно держаться за Озила, чтобы не грохнуться с огромной высоты и не умереть.

Загонщики — отдельная проблема. Блэк еще ничего, а вот Перри Джером совсем не годится ему в напарники. И не потому, что Перри плохо играет. Играет он хорошо, но вот беда — совсем не понимает, о чем его напарник думает. Один раз Станимира случайно услышала, как Мариса и Захария негромко переговариваются в раздевалке.

− Мне нужен Пако, — говорила тренер Уизли, качая головой. — Это ведь моя вина, что я разрешила ему уехать. Сказала бы нет — и все.