Околоквиддич

— Почему никуда? — Станимира отхлебывает напиток. Чай такой, как любит Хьюго — горячий, с молоком и сахаром. — Я уже была во всех музеях, и смену караула у Букингемского дворца видела, и, кажется, отправила бабушке и деду штук двадцать фотографий на фоне Биг Бена…

— Нет, я не об этом. Мы еще ни разу не ходили в бар.

— Почему? Мы же сидим иногда в пабах…

— Я не об этом, — отмахивается Хьюго. — Мы не ходили танцевать!

— А ты танцуешь? — Станимира удивлена.

— Мы сходим в одно потрясающее место, — глаза Хьюго горят, — тебе понравится, я обещаю! Пойдем сегодня!

— Я смотрю, намечается пьянка! — Пако наливает себе чай и плюхается рядом со Станимирой. — Если так, я с вами!

Станимира пытается сделать знак Хьюго: нет, только не он, кто угодно, только не Франсиско Уизли. Он же все испортит! Но Хьюго, игнорируя ее, радостно говорит:

— Конечно, почему бы и нет?

Вечер будет испорчен, это точно.

Я никогда не любил танцевать. Все, что я мог, — это неуклюже дрыгаться под музыку. Домашние всегда ржали, как кони. Но когда Хьюго первый раз привел меня в GAY, я танцевал. И никто не смеялся.

Я должен вам сказать, чем занимался Хьюго. Он был учителем математики в маггловской школе. Той самой маггловской школе в Хэкни.

Вы думаете, какая глупость работать в маггловской школе после блестящего окончания Когтеврана?

Вы, в общем-то, правы.

Но не все так просто — Хьюго устроился в школу под патронажем министерства магии. Долгие годы он болел одной идеей — а что, если волшебные способности проявляются к одиннадцати годам не у всех? Что, если в магглах гораздо больше магии, чем мы все думаем?

Это бред, конечно.

Еще четыре основателя Хогвартса сказали, как следует отбирать юных волшебников. А вы же понимаете — спорить с ними не просто бесполезно, но и глупо. Но Хьюго с ними поспорил.

Он изучал этот вопрос, пока еще учился в школе. И понял — в мире много магглов, которые живут с волшебными способностями, но не знают об этом. Он хотел, чтобы в школе в Хэкни оказывались такие дети.

Волшебство может спровоцировать все что угодно.

Автомобильная катастрофа.

Сильный страх.

Безумная влюбленность.

Огромное желание чего-нибудь.

И еще, говорил Хьюго, даже если волшебные способности ничего не спровоцировало, их можно развить.

«Главное — не то, кто ты по крови, а что у тебя в голове», — говорил он.

Одним из таких парней был Дик Мюррей, бывший игрок дубля футбольной команды «Эвертон», а сейчас игрок «Ос».

Мариса познакомилась с ним случайно — в одном из баров Мюррей хотел поджечь самбуку, но чуть не взорвал весь бар. Оказалось, девятнадцатилетний Дик уже четыре года периодически что-нибудь взрывал. В его руках останавливались часы и ломались мобильные телефоны. Он понятия не имел, что такое волшебный мир.

Мариса привезла Мюррея в Лондон.

Хьюго долго с ним возился. Дик Мюррей подтверждал его теорию. Он был из магглов и никогда не верил ни в какое волшебство. Волшебные способности открылись, когда он неожиданно выжил в автомобильной аварии. Три приятеля, которые ехали с ним, погибли, а Дик выжил.

Меня таскали к Хьюго именно за этим. Моя семья верила, что раз уж Хьюго знает, что делать с магглами, он сможет справиться со мной. Он сможет вправить мне мозги и рассказать, где правда, а где вымысел. Мы встречались с ним много раз в его кабинете математики, но, должен сказать, это не приносило ровным счетом никакой пользы.

Но однажды Хьюго сказал:

— Сегодня мы пойдем танцевать.

И мы пошли танцевать.

Мы пошли в гей-бар. Пусть это не покажется вам странным — Хьюго не был геем, просто в этот гей-бар ходило много его учеников.

Парадокс — среди тех, кто не мог найти себя в сухом мире магглов, было много геев. В баре под очевидным названием GAY … в Сохо они могли быть теми, кем хотели.

Они приходили, чтобы напиться и потанцевать под дурацкую попсу из девяностых. Никаких тебе клубных миксов, диджеев с их запиленными пластинками, только дешевое пойло в пластиковых стаканах и старые-добрые хиты. Волшебники, магглы — там были все. И всем было все равно, кто ты.

И вот, когда мы туда пришли, Хьюго разрешил мне выпить пива. Через час мы уже горланили какую-то хитяру Backstreet Boys, и я облил штаны.

Это было таким настоящим, таким настоящим, таким настоящим…

Августовские ночи в Лондоне могут быть весьма холодными. Станимира застегивает молнию на кожаной куртке и засовывает руки в карманы. Пако и Хьюго идут по обе стороны от нее — как два телохранителя. На Пако — зеленая водолазка, он засучил рукава. Он размахивает руками, рассказывая Хьюго о последнем матче в Аргентине.

Район Сохо ночью более чем многолюден. Разодетые девчонки, оглядывающиеся на их компанию, гогочущие парни, огни — Станимира ни разу не видела Лондон таким.