Околоквиддич

— О, это долгая история, — ответил Пако. — Но я, пожалуй, расскажу. Когда мне было пятнадцать, умер мой дед Люциус Малфой. Если ты не знала, что он мой дед по крови, так вот… Я никогда не знал его, и, конечно, мы не претендовали ни на что. Но через несколько дней, после того, как все газеты написали о смерти старого Малфоя, к нам пришла Нарцисса, его жена. Она умоляла маму взять часть денег, потому что у Малфоев никого не осталось… Мама не хотела, но в итоге суд постановил, что деньги все-таки принадлежат нам. Она отдала их мне, сказав, что я могу делать все, что пожелаю. Я долго думал, что хочу купить — несколько элитных авто? Десяток дорогущих метел? Но однажды мы были в Буэнос-Айресе с бабушкой Луисой, и я увидел, как какие-то люди продавали хорошую квартиру в волшебном квартале района Сан-Тельмо за небольшую сумму… У нас тогда уже никого не осталось в Аргентине — бабушка Луиса уже давно живет в Испании со своим русским мужем-дипломатом, две мои тети со стороны мамы остались во Франции… И я решил, что будет здорово иметь жилье в городе, откуда родом моя мама и бабушка. И я ее купил. Я отдал им больше, чем нужно, остальное мы с дедом Артуром потратили на ремонт.

— Ты взрослый такой, — Станимира хмыкнула. — Тебе там нравится?

Пако про себя отметил, что, увы, это не было комплиментом — просто констатация факта.

— Это удивительный мир. Мне там очень хорошо, — Пако отпил мате. — Ну а ты? Ты о себе не рассказываешь. Газетчики выдумывают небылицы.

— Что тебе хотелось бы знать? — Станимира усмехнулась. — Я наполовину сербка, хотя это ты наверняка знаешь.

— Ты правда любишь Финиста? — выпалил Пако.

Станимиру охватило странное чувство — словно по всему телу прошел холодок.

— Я не знаю, — сказала она наконец. — Но я верю, что он вернется, и все будет хорошо. Ты будешь смеяться, наверное. Я чувствую, что он жив.

Пако молчал. Он сидел по-турецки и задумчиво вертел в руках эту странную тыквенную чашку, калебас. Прохладный ветер взъерошил челку.

— Знаешь, что еще? — Станимира продолжила. — Мне жалко, что мы не стали друзьями раньше. Что мы не сидели вот так на крыше, не пили мате. Не играли в квиддич, когда нам было по десять лет. Что ты на самом деле нормальный, Пако, только почему-то усиленно это скрываешь.

— Ну надо же когда-нибудь начинать… Можешь использовать весь свой сарказм, ведь тебе есть что мне сказать, — пробормотал Пако недовольно.

Станимира осеклась. Уже год, как она придумывала, что скажет Уизли в лицо в ответ на все его издевательства. Фразы были искрометными, правда, шанса их произнести не было. Но теперь, когда Пако сидел на крыше, вертя в руках свой калебас, издеваться над ним больше не хотелось. Хотелось говорить. Хотелось рассказывать обо всем — о том, что однажды она хочет выйти в составе сборной, о том, что все подруги давно замужем и как ей все это кажется жуткой скукой. О холодных коридорах Дурмстранга, о ноющих после тренировке коленях, об огромном желании объездить весь мир. Но произнести все это было так сложно. Словно она снова стоит на свадьбе Моники и Януша, и ее слушает весь Дурмстранг.

— Прости. Тогда бы, узнав о смерти Финиста, я бы знала, что ты меня поддержишь. Я бы знала, куда идти.

— О, неужели я хорош только после смерти Финиста, — грустно ответил Пако. — Ладно. Уже поздно, а мы играем с Перу совсем скоро.

Он помог Станимире пробраться обратно в комнату и попрощался. Спустившись вниз, на кухню, Пако поставил на место калебас и сел за стол, уставившись в темное окно.

— Ты еще здесь? — в дверном проеме показалась Мариса. — Что-то стряслось?

— Нет, — ответил Пако рассеянно. — Нет. Я просто задумался, почему Нарцисса отдала тебе деньги и почему суд все-таки обязал их взять… Мне всегда казалось это странным…

— Ну да, — Мариса улыбнулась. — Но все-таки я уже была замужем за твоим отцом, и оставалась наследницей Малфоев…

— При чем тут замужество и наследство? — Пако поднял бровь.

— Когда Нарцисса пришла ко мне, мы вообще не знали, могу ли я быть наследницей части состояния Малфоев. Я хотела от всего отказаться, но сделать это могла только после суда. А на суде вмешалось мое дурмстранговское прошлое. Ну, ты же знаешь, в Дурмстранге главная идея — о том, что женщина не может быть лучше мужчины ни в чем. Поэтому волшебницы из стран, откуда обычно поступают в Дурмстранг — Румыния, Россия, Сербия, Болгария и все другие — имеют право получать наследство, только выйдя замуж. Чтобы разделить его со своим мужем. Старое бредовое правило. На суде выясняли, могу ли я вообще быть наследницей, и вспомнили про него. А я была замужем, и замужем за Уизли, и ты же знаешь до бизнеса Фреда и Джорджа никто из Уизли не был особенно богат… Так все и вышло. Деньги отдали нам. А потом я передумала от них отказываться — они бы пошли в казну министерства.

Мариса рассказывала что-то еще, но Пако уже ее не слушал.

Чудовищный пасьянс сложился.

— Только после замужества, — повторил он медленно.