Фандом: Гарри Поттер. Они — уличная банда, воинствующая группировка фанатов квиддича, от которых детям из приличных семей стоит держаться подальше. Но для Альбуса они в первую очередь друзья, которые не оставят в беде. Знаменитый игрок, врожденный анимаг погибает в стенах собственной школы. Альбус знает, кто виноват, но он не может выдать тайну. Любовь и ненависть — в мире околоквиддича, где есть свои правила и, увы, свои трагедии.
408 мин, 44 сек 16000
Ему нужно было скорее в Аргентину, к Фалькону, чтобы сказать, что он, кажется, напал на след, на верный след. И еще — чтобы признать: как он ни старается, он все равно не может быть для Станимиры таким же хорошим, как Финист.
«Правда, Финист, — думал Пако, летя над ночным Лондоном до Хитроу, — лучше бы ты все придумал сам».
Сборная Аргентины против сборной Перу
6 групповой матч за розыгрыш путевок на Чемпионат мира
Место проведения: Лима, стадион Суареса
Количество собравшихся: 17 500
Время начала: 15-00
Счет: 430-110
Финист сидел на полу, закинув голову назад и приложив к глазу кусок льда.
— Больно? — спросил Пако, скорее, из вежливости, чем из жалости.
— Нет, — буркнул Финист. — Сейчас пройдет.
Матч с Перу выдался жестким, но они все-таки выиграли. Бладжер, летевший на огромной скорости, попал в лицо Финисту. По правде говоря, Фалькону было все равно — еще один удар, еще одна гематома, которая изменит его до неузнаваемости, превратит в Родриго Пахаро, парня, которого Финист совершенно не знал. Пахаро, ругающегося по-испански. Пахаро со сломанным в трех местах носом. Пахаро с короткими волосами.
— Прости, не успел, — улыбнулся Пако. Финист готов был поклясться, что он не успел специально.
Но он не мог злиться на Пако. Он к нему привык. Когда Уизли долго пропадал в Лондоне, Фалькон даже начинал немного по нему скучать. В конце концов, у него никогда не было лучшего друга — мальчишки, товарища по играм и квиддичу. В детстве его окружали дети друзей отца, в большинстве своем — напыщенные придурки, уверенные в своем безоговорочном превосходстве над остальными. Обычные дети обращались к нему по имени-отчеству — дурацкая традиция, оставшаяся в Украине. Пако был другой. Ему было плевать и на высокое фальконовское происхождение, и на свое происхождение, и вообще почти на все, что касалось традиций и устоев.
— Знаешь, что, — вздохнул Фалькон. — Я иногда и правда верю, что умер. А тот, кто сейчас перед тобой — не я.
— Лучше выспись, — Пако пожал плечами.
— Я серьезно, — продолжил Фалькон. — Знаешь, я понял, каким дерьмом был. Самовлюбленный бездарь, ничего не делающий для других и себя.
— Хватит критики, а то ведь мне есть, что добавить, — сказал Пако беззлобно.
— Они все так легко поверили, что я умер, — произнес Финист тихо. — Мне отец как-то рассказывал, что однажды пошел на охоту, и его ранил в лесу дикий кабан. Он потерялся, истекал кровью. Все давно схоронили его, только не моя мама. Они еще не были женаты, но она любила егои знала, что он жив. И убедила всех отправиться на его поиски. Они нашли его… Он сразу же сделал ей предложение, невзирая на то, каких она была кровей. Потому что она чувствовала его. Она любила его, Франсиско. А меня… меня никто не ищет. Все признали меня мертвым и живут дальше.
— Кроме меня, — Пако постарался улыбнуться. — Я-то знал, что ты живучий гад. Кстати, где мое кольцо с бриллиантом? После всего, что я сделал, ты просто обязан на мне жениться!
Финист грустно усмехнулся.
Пако подмигнул ему и тихо вышел на балкон. Там он вдохнул прохладный воздух и на секунду прикрыл глаза. На сердце словно положили огромный камень, и дышать было трудно. Станимира Крам была единственной, кто не верил в смерть Финиста. «Что ты делаешь, что ты делаешь, что ты делаешь? — рассеянно шептал Пако по-испански. — Кто ты такой, чтобы стоять у них на пути?».
Станимира в мельчайших подробностях помнила тот день. Холодный декабрь, они с Моникой стояли на причале. Это был первый год обучения в Дурмстранге, и первый год, когда Станимира узнала отца. Летом он привез ее в Лондон, в свою небольшую квартиру, затем они переехали в Болгарию, в Софию — чтобы успеть купить все к началу учебного года. Виктор был немногословным, но даже без слов было понятно, как он старался и сходил с ума, не зная, о чем разговаривать с девятилетней девочкой. К тому же, языковой барьер давал о себе знать. Хоть сербский и болгарский языки очень похожи, часто Виктор не совсем понимал, о чем его спрашивала дочь.
Станимира же попросту боялась, что он исчезнет. Мать рассказывала ей про Виктора, но было трудно представить, что один из лучших ловцов мира — ее отец. Но Крам не исчезал. Когда она уехала в Дурмстранг, он стал присылать ей короткие письма — из всех мест, где успевал побывать с «Осами». Виктор не умел писать письма, поэтому они выходили неуклюжими: «Вернулся после тренировки, поел, к Захарии приехал двоюродный племянник Блейз. Как дела? Привет из Лондона, папа».
Он должен был забрать ее на рождественские каникулы, и вот она стояла на причале в Бухаресте, переминаясь с ноги на ногу, и ждала.
— Он не придет, — обратилась она к Монике, чей старший брат, как всегда, опаздывал. — Я знаю, он не придет.
— Десять минут прошло, — Моника поежилась от холода. — Конечно, он скоро появится.
— Вряд ли, — Станимира готова была заплакать. — Зачем я ему?
Увы, время бежало, и постепенно на причале они остались одни. Даже брат Моники Костас приехал.
«Правда, Финист, — думал Пако, летя над ночным Лондоном до Хитроу, — лучше бы ты все придумал сам».
Глава 19
Глава 19Сборная Аргентины против сборной Перу
6 групповой матч за розыгрыш путевок на Чемпионат мира
Место проведения: Лима, стадион Суареса
Количество собравшихся: 17 500
Время начала: 15-00
Счет: 430-110
Финист сидел на полу, закинув голову назад и приложив к глазу кусок льда.
— Больно? — спросил Пако, скорее, из вежливости, чем из жалости.
— Нет, — буркнул Финист. — Сейчас пройдет.
Матч с Перу выдался жестким, но они все-таки выиграли. Бладжер, летевший на огромной скорости, попал в лицо Финисту. По правде говоря, Фалькону было все равно — еще один удар, еще одна гематома, которая изменит его до неузнаваемости, превратит в Родриго Пахаро, парня, которого Финист совершенно не знал. Пахаро, ругающегося по-испански. Пахаро со сломанным в трех местах носом. Пахаро с короткими волосами.
— Прости, не успел, — улыбнулся Пако. Финист готов был поклясться, что он не успел специально.
Но он не мог злиться на Пако. Он к нему привык. Когда Уизли долго пропадал в Лондоне, Фалькон даже начинал немного по нему скучать. В конце концов, у него никогда не было лучшего друга — мальчишки, товарища по играм и квиддичу. В детстве его окружали дети друзей отца, в большинстве своем — напыщенные придурки, уверенные в своем безоговорочном превосходстве над остальными. Обычные дети обращались к нему по имени-отчеству — дурацкая традиция, оставшаяся в Украине. Пако был другой. Ему было плевать и на высокое фальконовское происхождение, и на свое происхождение, и вообще почти на все, что касалось традиций и устоев.
— Знаешь, что, — вздохнул Фалькон. — Я иногда и правда верю, что умер. А тот, кто сейчас перед тобой — не я.
— Лучше выспись, — Пако пожал плечами.
— Я серьезно, — продолжил Фалькон. — Знаешь, я понял, каким дерьмом был. Самовлюбленный бездарь, ничего не делающий для других и себя.
— Хватит критики, а то ведь мне есть, что добавить, — сказал Пако беззлобно.
— Они все так легко поверили, что я умер, — произнес Финист тихо. — Мне отец как-то рассказывал, что однажды пошел на охоту, и его ранил в лесу дикий кабан. Он потерялся, истекал кровью. Все давно схоронили его, только не моя мама. Они еще не были женаты, но она любила егои знала, что он жив. И убедила всех отправиться на его поиски. Они нашли его… Он сразу же сделал ей предложение, невзирая на то, каких она была кровей. Потому что она чувствовала его. Она любила его, Франсиско. А меня… меня никто не ищет. Все признали меня мертвым и живут дальше.
— Кроме меня, — Пако постарался улыбнуться. — Я-то знал, что ты живучий гад. Кстати, где мое кольцо с бриллиантом? После всего, что я сделал, ты просто обязан на мне жениться!
Финист грустно усмехнулся.
Пако подмигнул ему и тихо вышел на балкон. Там он вдохнул прохладный воздух и на секунду прикрыл глаза. На сердце словно положили огромный камень, и дышать было трудно. Станимира Крам была единственной, кто не верил в смерть Финиста. «Что ты делаешь, что ты делаешь, что ты делаешь? — рассеянно шептал Пако по-испански. — Кто ты такой, чтобы стоять у них на пути?».
Станимира в мельчайших подробностях помнила тот день. Холодный декабрь, они с Моникой стояли на причале. Это был первый год обучения в Дурмстранге, и первый год, когда Станимира узнала отца. Летом он привез ее в Лондон, в свою небольшую квартиру, затем они переехали в Болгарию, в Софию — чтобы успеть купить все к началу учебного года. Виктор был немногословным, но даже без слов было понятно, как он старался и сходил с ума, не зная, о чем разговаривать с девятилетней девочкой. К тому же, языковой барьер давал о себе знать. Хоть сербский и болгарский языки очень похожи, часто Виктор не совсем понимал, о чем его спрашивала дочь.
Станимира же попросту боялась, что он исчезнет. Мать рассказывала ей про Виктора, но было трудно представить, что один из лучших ловцов мира — ее отец. Но Крам не исчезал. Когда она уехала в Дурмстранг, он стал присылать ей короткие письма — из всех мест, где успевал побывать с «Осами». Виктор не умел писать письма, поэтому они выходили неуклюжими: «Вернулся после тренировки, поел, к Захарии приехал двоюродный племянник Блейз. Как дела? Привет из Лондона, папа».
Он должен был забрать ее на рождественские каникулы, и вот она стояла на причале в Бухаресте, переминаясь с ноги на ногу, и ждала.
— Он не придет, — обратилась она к Монике, чей старший брат, как всегда, опаздывал. — Я знаю, он не придет.
— Десять минут прошло, — Моника поежилась от холода. — Конечно, он скоро появится.
— Вряд ли, — Станимира готова была заплакать. — Зачем я ему?
Увы, время бежало, и постепенно на причале они остались одни. Даже брат Моники Костас приехал.
Страница 50 из 113
