Околоквиддич

— Хочешь, отпразднуешь с нами Рождество? — улыбнулся он. — Не переживай, наверняка у него важная игра или что-то такое.

— Ой, а вот тот дядька не нам машет? — Моника указывала на мужчину в шерстяной серой мантии поверх пиджака.

Станимира не знала этого человека. На вид ему было около шестидесяти. Незнакомец был высок и статен, к тому же, у него были выдающиеся седые усы.

— Станимира! ¬— он помахал рукой. — Надо же, еле успел! — сказал по-сербски, подбежав к компании.

Моника и Костас уставились на неизвестного господина с изумлением.

— Какая же ты хорошенькая! ¬ — незнакомец с восхищением посмотрел на Станимиру. — Это твоя сумка? Такая маленькая! Если бы я знал, что ты без сумки, то прилетел бы на метле, а не на своем «БМВ». Видишь ли, давно надо отдать его в сервис, но я совсем разленился.

— Простите… Кто вы? — Станимира удивленно разглядывала его. Серая мантия была пошита из тончайшей шерсти, из кармана торчал черный футляр из драконьей кожи — по-видимому, для очков. Незнакомец носил кепку, а из-под мантии у него выглядывал обычный маггловский деловой костюм — рубашка с галстуком и пиджак.

— Тодор Крам, — улыбнувшись, ответил мужчина. — Но ты зови меня дедушкой. Виктор задержался на игре, представляешь, прошло три часа, а снитча до сих не видно! Он думал, что успеет, но кто же знал!

Распрощавшись с Моникой и Костасом, они пошли по причалу вдвоем. Станимира семенила рядом с Тодором и все никак не могла поверить в происходящее. Дедушка? Ее собственный дедушка? Черная блестящая машина была припаркована на близлежащей волшебной улочке. Пока Тодор прогревал ее и заводил мотор, он не переставал расспрашивать Станимиру о жизни. Как ей Дурмстранг? Играет ли она в квиддич? Есть ли у нее друзья? Понравилось ли ей жить с Виктором? Привыкла ли она к новой фамилии?

— Ты знаешь, что наша фамилия не болгарская, а немецкая? — на этих словах машина, пыхтя, поднялась в воздух, и Станимира вжалась в кресло. — Во время Первой мировой войны твоя бог знает сколько «пра» бабушка вышла замуж за немецкого офицера Гюнтера Крама. Гюнтер погиб во время войны, а жена с детьми снова перебрались в Болгарию. Так нам и досталась эта фамилия, хотя немцев у нас в роду больше не было. Правда, сейчас мы летим как раз в Германию. Мы там живем с твоей бабушкой Мирой.

— А чем вы занимаетесь? — спросила Станимира, разглядывая в окно облака.

— Когда-то я начинал как ученый-конструктор, — пояснил Тодор. -Мы уже лет десять живем недалеко от Мюнхена, там мне предложили работу. Я инженер в магическом подразделении «БМВ» — мы учим машины летать и еще много всякого. Иногда отдаем идеи магглам — знаешь модель X5?

— Честно, не очень, — ответила Станимира.

— Наше подразделение создавало тачку для тогдашнего немецкого министра магии, Юргена Ньюманна, да ребята маленько увлеклись. Пришлось отдать магглам — а что, им понравилось!

Автомобиль «БМВ» разрезал облака, как стрела, Тодор рассуждал о том, сколько сил они потратили на то, чтобы научить машину и летать, и становиться невидимой, и ускоряться до 400 километров в час. Станимира, прижавшись носом к стеклу, смотрела на чуть припорошенные снегом поля и крыши. Когда они добрались до Германии, уже стемнело. Дом Тодора и Миры был в небольшой баварской деревушке в пятидесяти километрах от Мюнхена, где жили одни волшебники. Каждый дом был украшен разноцветными рождественскими гирляндами. Станимира раньше никогда не праздновала Рождество, хотя в детстве и бывала в церкви. С Сербии праздник приходился на 7 января, в Болгарии, как и в Германии, — на 25 декабря, и каникулы в Дурмстранге, где учились представители разных конфессий, длились с двадцать третьего декабря до девятого января. Когда они подошли к небольшому аккуратному домику, им навстречу выбежала худенькая женщина.

— Ну вот, наконец-то! Тодор, я думала, твой дришпак сломался прямо в воздухе! — О боже, неужели это Станка? Какая ты красавица!

Женщина порывисто обняла Станимиру — от нее пахло чем-то печеным, и девочка непроизвольно уткнулась носом в ее вязаный свитер.

Мирослава Крам совсем не напоминала бабушку — ведь она была совсем не старой. Как Станимира узнала позже, соседи обожали Миру — она пекла самое вкусное печенье и никогда не отказывалась от бокальчика немецкого пива. У Миры Крам была своя кондитерская в самом центре Мюнхена — под названием «Мама Крам». В одно мгновение у Станимиры, которая привыкла быть одна, появилась огромная семья. В Болгарии у нее жили прабабушка и прадедушка и еще куча родственников. И все прислали Станимире подарки на Рождество. Родной брат бабушки Миры, работавший в Белграде, прислал письмо, в котором приглашал Станимиру на следующие каникулы. «Тебе надо наконец-то увидеть настоящую Сербию, детка, — писал он. — все-таки это твоя страна!».

Не было людей, которым Станимира была бы благодарна больше, чем Тодор и Мира Крам. Они приняли ее целиком, без остатка, без сомнений и предубеждений.

Но сейчас, когда она прилетела навестить их в субботу, она поняла, что что-то не в порядке.