Околоквиддич

«Как же, талантлива», — хмыкнул про себя Крам. Его Станимира была единственной девчонкой в команде, да и к тому же, ловцом. Он смотрел все их игры, хоть никогда в этом ей не признавался. Смотрел… и узнавал себя. Свою скорость, свои фирменные нырки и повороты. Он всегда знал, что она сделает на поле в следующую секунду. Но кроме него этого не знал никто.

— Так вот, — Бжезинский поднялся. — Как вы понимаете, это не очень подобает… девушке, но мы делаем скидку. Ваша однокурсница Мариса Бустаманте тоже играла. Времена меняются.

— Да, я был ее капитаном. Мы играли вместе, — подтвердил Виктор.

— Порядочной выпускнице Дурмстранга нужно быть скромнее и больше заботиться о том, чтобы стать хранительницей домашнего очага, а не носиться по полю, — отрезал Бжезинский. — Она завалила травологию и магическое домоводство.

Виктор не знал, что сказать. Он крутил ремешок часов на запястье и пытался вникнуть в суть. Он, в общем-то, не видел особой проблемы в прохих оценках по магическому домоводству.

— Понимаю, господин Бжезинский. Она росла без матери, — Виктор ненавидел оправдываться. Все, чего он хотел, — это ударить директора по его круглой лысой голове.

— Выпускница Дурмстранга — это скромная, хозяйственная и интеллигентная девушка. Вот наши идеалы. Девушка должна выйти замуж, растить детей. Скажите, ваша дочь помолвлена?

— Ей шестнадцать, — зло буркнул Виктор.

— Почти все ее однокурсницы замужем за уважаемыми людьми. Она не просто выпускница школы, она — Крам, — Бжезинский посмотрел Виктору в глаза. — Ваш род древний и известный, на вас смотрят тысячи волшебников по всему миру. Скажите, ваша дочь действительно достойна этой фамилии?

— Достойна! — воскликнул Виктор, и его голос эхом пронесся по замку. — Более чем достойна!

— Решите ее судьбу, господин Крам, — директор поднялся. — И всего хорошего.

С того разговора минул год. Станимира по-прежнему играла в команде и даже съездила на юниорский чемпионат в Хогвартсе. Дурмстранг вырвал победу из лап хозяев чемпионата, и Виктор был готов поклясться, что этот финал был одним из самых драматичных в истории квиддича. Он гордился ей. Несмотря на то, что она не соответствовала идеалам Дурмстранга.

— Стани, — Крам тронул дочь за плечо. — Финиста убили. Тебе нельзя оставаться в школе. Поезжай в Лондон, поиграешь за «Уимбурнских Ос», поживешь у Уизли. Они не такие плохие, как тебе кажется. Ты привыкла быть одна, а там много людей… У тебя… будут друзья.

Сказал — и сразу же пожалел об этом. Нельзя было говорить о Финисте. Ничего нельзя было говорить о Финисте. Он знал, что Финист Фалькон занимает отдельное место в сердце ее дочери, но не понимал, почему. Просто парень, просто хорошо играет в квиддич. Наверное, для девушек этого достаточно.

Он много думал после того разговора с Бжезинским. Замуж, семья, магическое домоводство. В Дурмстранге все еще слишком сильно пеклись о традициях. Официальная помолвка, сваты, договор родителей. Чтобы не дай Бог никакого кровосмешения, никаких магглов. Чтобы кровь всегда оставалась чистой.

Если девушка не выходила замуж до двадцати, на нее смотрели странно. Виктор усмехнулся, вспомнив, что его одноклассница и боевая подруга Мариса стала женой Фреда Уизли в двадцать три. Небывалый позор для выпускницы Дурмстранга — незнатный муж, зарабатывающий магазином розыгрышей, который, кажется, даже Хогвартс не смог закончить. Хоть не магглорожденный, на том спасибо. А сейчас… главное правило — ничего не говорить о Финисте после его смерти — было нарушено.

— Он не умер! — крикнула Станимира, и ее возглас потонул в шуме болельщиков. — Он не умер! И мне не нужны новые друзья! У меня был один друг, и его надо найти! Почему… почему они его не ищут?

— Потому что он умер, — одними губами прошептал Виктор. — Он умер, дочка…

— Нет, — Станимира захлебывалась слезами. — Ты врешь!

Она схватила метлу и взмыла в небо — прямо на поле, где велась ожесточенная борьба за выход на Чемпионат мира. Судья свистнул, но было поздно — Станимира нырнула под кольца и вылетела оттуда, зажав в руке золотой снитч. Трибуны замерли в шоке. Она же усмехнулась и бросила снитч прямо в руки ирландскому ловцу Энди О'Брайану, а сама, круто развернувшись у колец, подлетела к отцу.

Виктор схватил ее за краешек мантии и прошептал, сжав зубы от гнева:

— Станимира Крам! Ты ответишь за свой поступок!

— Я знаю, почему ты не веришь, что Финист жив! — крикнула его дочь. — Я знаю, что тебе говорил Бжезинский! Все об этом говорят! Ты боишься, потому что тебя самого предали! И я не хочу жить в семье, которая предала тебя!

— Уизли не предавали меня! — Виктор сжал край мантии дочери еще сильнее.

Глаза Станимиры полыхали не то злостью, не то каким-то шальным весельем.

— Гермиона, — прошептала она. Вырвавшись из крепкой руки Виктора, Станимира пролетела в сантиметре над землей и, подняв облако пыли, пересекла поле и скрылась за деревьями.

Судья свистнул. Снитч был введен в игру во второй раз — битва за Чемпионат продолжилась как ни в чем не бывало.

Крам закрыл глаза.