Околоквиддич

Закрытое слушание состоялось уже на следующий день — судились в одном из подземных залов берлинского Бундестага. Станимира, несмотря на косвенную причастность к делу, допущена на слушание не была, и Мариса запретила ей ехать в Берлин, заперев на три заклятья в доме Озилов. Напрасно Станимира дергала ручку и пыталась подобрать контрзаклятье — тщетно. Тренер Уизли как всегда думала на три хода вперед. Из вечерних газет она узнала, что Финист признался в применении легиллименции на всех членах аргентинской сборной и тренерах, в том числе и на Пако. Он заявил, что заставил Пако подать идею тренеру на внесение его в состав сборной, а также внушил ему мысль, что его зовут Родриго Пахаро. Как только Пако оклемался от чар, сразу же понял, кто нападал на Финиста и представил его всем на мнимой помолвке. Присяжные пришли в ужас от подобного признания: получалось, что Финист — тоже преступник. В связи с тем, что аргентинская команда была под действием заклятья, их признали лишь частично виновными и, обязав выписать огромный штраф, разрешили играть в чемпионате мира, если они выиграют отложенный матч у Уругвая (который был перенесен, кстати, из-за того, что Пако выяснил, кто такой игрок его сборной на самом деле).

Аделину и Бжезинского должны были судить через несколько недель в Бухаресте — им дали время на поиск адвокатов, но поместили в камеры Азкабана. Финиста Фалькона признали виновным в умышленном использовании ментальных чар, правда, независимый медицинский эксперт признал, что сознание Финиста повредилось от проклятья, которым наградила его Аделина. В связи с этим суд обязал Фалькона выплатить штраф в пятьсот тысяч галеонов (который не был для единственного наследника огромного состояния такой уж проблемой). Станимира подозревала, что медицинский эксперт был не совсем независимым, однако сути это не меняло — Финист и Пако были оправданы, правда последний по-прежнему оставался персоной нон-грата в Великобритании.

Когда Станимира поговорила с Купером, Финиста уже увел глава магов Восточной Европы Антон Белый. Так что они не виделись со дня помолвки. Они должны поужинать сегодня — Станимира смотрит на часы — уже через полчаса.

— Боишься? — спрашивает Ибрагим.

— Да, — она кивает.

— Тогда подумай о чем-нибудь отвлеченном.

— Например?

— Скоро во всех странах кончатся отборочные, и мы узнаем участников Мундиаля. И, кстати, завтра открывается трансферное окно: тренеры сборных набирают себе игроков. Я, например, все-таки надеюсь войти в состав сборной Турции.

— Ну, мне сборная Болгарии не грозит. Ее тренирует отец, и они еле-еле вышли на ЧМ.

— Тяжело, когда все вас сравнивают? — Ибрагим по-дружески кладет руку Крам на плечо.

— Немножко.

С Ибрагимом легко. С Ибрагимом можно не переживать о том, что делать и что говорить. Станимира знает: случись что, он будет рядом, он вытащит ее, как вытащил из могильной ямы старую Фатиму. Они сделаны из одного теста, и хоть между ними огромная культурная пропасть — это не важно. Друзьям не важны мелочи вроде национальности и возраста.

Вскоре они прощаются, и Станимира взлетает и отправляется в центр Лондона. Там, недалеко от станции метро Грин-парк, на Беркли-стрит у нее и назначена встреча с Финистом. Когда Финист написал, что они пойдут в русский ресторан, Станимира обрадовалась. Она любила русскую кухню, но многие блюда запрещала спортивная диета. Но тут был особенный повод, настоящий праздник, поэтому Станимира позволила себе праздновать. Правда, место, куда она попала, было столько блестящим и дорогим, что отбивало мысли о наваристых супах и кашах. Швейцар, встретивший ее на входе, широко улыбнулся: «Можно вашу метлу? Она будет дожидаться вас в гардеробе», хотя по взгляду она поняла: сюда принято приезжать на дорогих авто, а не прилетать на метлах. Здесь было много магглов — хотя по виду гостей невозможно было определить, магглы они или волшебники. И тех, и других хватало, и те, и другие были очень богаты.

Финист ждал ее за дальним столиком в одном из роскошных залов. Его волосы cнова стали длинными — он перевязал их шелковой лентой. Идеально сидящий темно-синий костюм, кожаные ботинки, тонкий галстук — Финист кажется ожившей рекламой чего-то дорогого, но тем не менее — это все-таки он.

— Так и знал, что ты прилетишь! — сказал он по-румынски, и они обнялись. — Тут часто ужинают магглы, так что следовало быть поаккуратнее.

— Ты ведь не подвергал Пако легиллименции? — Станимира присела. — Ты ведь заколдовал всех, кроме него.

— Пришлось немножко соврать суду, — улыбнулся Финист. — Ну, не стесняйся, заказывай.

— Это был хороший поступок.

Она уткнулась в меню. Блюд русской кухни там не было, зато была итальянская и азиатская еда. Правда, от цен аппетит пропадал — какой-то салат стоил сорок пять фунтов.

— Пожалуй, я буду пасту, — пробормотала она. — И кофе.

— Может, вина?

— У меня тренировка завтра.

— Когда ты скажешь Марисе, что уходишь? — на этих словах меню чуть не выпало у Крам из рук.