Околоквиддич

— Спасибо, — она благодарна сжала его руку. — Как ты думаешь, меня кто-то защитит? — Станимира грустно посмотрела на пустые преподавательские места.

Финист что-то промычал. Крам не винила его: слишком оптимистичная ложь была бы только хуже.

Она постоянно оглядывалась: каждый раз ей казалось, что на крутой лестнице, ведущей в подземелья, появится знакомая фигура. Пако как всегда облокотится на стену и криво усмехнется, поймав ее взгляд. Удивительно: за прошедшее лето ей пришлось столько пережить, и каждый раз рядом оказывался наглец Уизли, жестокий и честный, прямой и холодный, тщеславный и гордый. Что бы он сейчас сказал? Наверное, что-то саркастичное, в своей манере, вроде: «Теперь за тебя молятся во всех мечетях мира, Крам. Аллах подарит тебе пять девственников после смерти, так что можешь расслабиться».

Но напрасно она оборачивалась на каждый шум и знакомый голос — Пако даже не собирался приходить на Суд Чести. Один раз она даже услышала кошачье мяуканье и было решила, что Пако решил прийти в обличье анимага, но случайно проскользнувшая в зал полосатая кошка развеяла последнюю надежду.

И когда Антон Белый устало постучал молотком по ручке кресла, и последние шаги на лестнице стихли, стало очевидно — он не появится.

— Станимира Крам обвиняется в… цитирую: «попрании идеалов Дурмстранга и сербских магов, искажении истории магии, отказе от наших традиций и обычаев. Она не достойна получить аттестат Дурмстранга и называться балканской колдуньей. Требую немедленного исключения студентки Крам. Берта Недич, профессор истории магии Дурмстранга. Профессорская степень получена в Институте салемских ведьм, — Станимира отметила, что Белый отлично знал румынский.»

— Да как она может меня обвинять! — она услышала свой собственный голос, отражающийся от холодных земляных стен. — Она сама получала степень в США. Эй, профессор, американцы бомбили Белград!

Берта Недич, сидящая на скамье обвинителей, не повела даже бровью. Это была еще не старая, но грузная женщина в мантии-балахоне и красных бусах, выглядящих, как удавка. Ее волосы, завитые мелким бесом, делали ее похожей на перекормленного пуделя. Антон Белый снова постучал молотком по ручке и укоризненно посмотрел на Станимиру: не возникай, как бы говорил он, только хуже себе сделаешь.

Крам только в эту секунду поняла, как она боится исключения: одно дело — быть храброй, толкая какие-то речи на фальшивой вечеринке, другое — лишиться аттестата, а значит, возможности поступить в тренерский колледж в Кембридже, и вместе с этим лишить свою семью доброго имени.

Если ее исключат, еще много поколений семьи Крам не возьмут в Дурмстранг.

— С обвинением все понятно, — произнес Антон Белый, поморщившись, — у нас есть первый защитник?

Тут же поднялась Мариса. Взгляды собравшихся тут же устремились на нее. Прямая, красивая — глаза тренера Уизли горели праведным огнем, и все, включая самого Белого, невольно залюбовались ей.

— Миссис Уизли, — сказал он. — На каком основании вы защищаете студентку Крам?

— В Дурмстранге я получила степень профессора темных искусств и после этого год преподавала в Хогвартсе. Имею право, — спокойно ответила Мариса.

Берта Недич смерила ее подозрительным взглядом, а потом сипло крякнула:

— Протестую. Они родственники.

— Мы не родственники, — Мариса посмотрела на Берту, как на идиотку.

— Родственники-родственники, — пропищала Агнешка Блаватска. — Вы носите фамилию Уизли, как и брат студентки Крам — Хьюго. Формально его отцом считается Рон Уизли, следовательно, вы принадлежите к одной семье.

— Я не Уизли по крови, — сказала тренер раздраженно.

— По крови вы Малфой! — воскликнула Берта с чувством превосходства. — А Малфои — родственники Блэков, а Блэки — родственники Уизли!

— Давайте всех вспомним, — прошипела Мариса, но Антон Белый только развел руками: формально Берта Недич была права.

— Кто-нибудь еще? — он обвел глазами зал.

— Я, — голос того, кто поднялся со своего места, был таким тихим, что его не сразу расслышали в общем гвалте.

Станимира с удивлением обнаружила, что со своего места встал один из преподавателей Дурмстранга — профессор трансфигурации Клопчек. — Меня зовут Яромир Клопчек, — улыбнувшись, он посмотрел на Станимиру, — и я голосую за то, чтобы студентка Крам осталась в стенах школы. Я бы сам принял у нее экзамены, если будет нужно.

— Надеюсь, Яромир Клопчек у вас вопросов не вызывает? — Антон Белый с ухмылкой посмотрел на профессора истории магии, и та ответила злым взглядом.

Станимира никак не ожидала такого от тихого профессора: она готова была расплакаться. Проблема была в том, что больше защищать ее было действительно некому — помимо профессора трансфигурации, на скамье преподавателей Дурмстранга никого не было.

Но внезапно грянул гром. С одного из рядов неожиданно поднялась статная женщина в остроконечной шляпе. Женщина, поджарая и сухая, одетая в бархатную черную мантию, словно выросла из-под земли, и сидящие рядом с ней тихо вскрикнули от испуга.