Хочу поведать вам историю, которая произошла когда-то со мной и одним моим хорошим приятелем. А началось всё именно с того дня, когда я приобрёл на аукционе зеркало — старинное, в деревянной, потемневшей от времени, оправе.
18 мин, 10 сек 15147
У меня пробежали мурашки по всему телу. До меня внезапно дошло, что может сейчас здесь произойти! Я вырвал паспорт из рук Антона и кинулся в комнату.
Там, в белых одеяниях невесты, стояла у зеркала Олакрез. Она обернулась, и, увидев меня, её милое личико исказила страшная гримаса.
Антон вбежал следом. Он прокричал:
— Олакрез, паспорт у него!
Глаза Олакрез налились кровью, руки стали костлявыми и длинными. Она попыталась вырвать паспорт из моих рук, но я держал его очень крепко, так, что у меня даже побелели пальцы. В этот момент из зеркала стала спускаться лестница. Точно такая же, как и тогда, у меня дома. Зеркало стало светиться голубоватым светом. На какое-то мгновение мне показалось, что это сон, что ещё мгновение, и я проснусь! И этот кошмар кончится! Но нет. Это был не сон. Вначале резко мяукнул кот Васька, соскочив с подоконника, а потом кто-то с силой пихнул меня в спину, да так, что я не устоял на ногах и упал на пол. Это Антон, как оказалось, кинулся на меня. Увидев, что я упал, он бросился на меня с кулаками.
Я прокричал:
— Антон! Что ты творишь!? Опомнись! Ты погибнешь, если уйдёшь с ней!
— Отдай паспорт! — кричал Антон, пытаясь выхватить из моих рук паспорт, и страшным потусторонним голосом ему вторила Олакрез:
— Отдай!
Тут же, распушив хвост, метался Васька. Я заметил, как он ловко, в одно мгновение, запрыгнул на лестницу, спускавшуюся из зеркала, и сиганул куда-то в зазеркалье!
«Эх, Васька-Васька, что же ты наделал!» — мелькнуло у меня в голове, но тут же я переключился на Антона, который всё это время норовил стукнуть меня побольнее, но я ловко уворачивался от его ударов, катаясь по полу в разные стороны и не выпуская из рук паспорт.
Потом я, каким-то чудом, вскочил на ноги. Антон кинулся на меня снова, отчего я отлетел в сторону, с силой ударившись спиной о стену, как раз в то место, где висело зеркало.
Зеркало хрустнуло, сорвалось с гвоздя и рухнуло на пол, разлетевшись в разные стороны мелкими осколками.
Олакрез вскрикнула, вскинула тонкие руки, как бы пытаясь ухватиться за воздух, и, с исказившимся в жуткой гримасе лицом, издав какой-то нечеловеческий, душераздирающий стон, исчезла.
С тех пор минуло много лет. Из редакции я ушёл. Желание писать статьи на необъяснимые, мистические темы, пусть даже и присылаемые читателями и, по большей части, ими же самими и выдуманные, у меня пропало.
На антикварные аукционы ходить продолжаю, но старые зеркала больше не покупаю.
Антон после этой истории долго болел. Даже шёл разговор, чтобы поместить его в психиатрическую клинику. Мы с ним уже давно не общаемся. Он так и не смог простить мне, что я не дал ему возможность уйти с Олакрез.
Кот Антона пропал. Его искали по всем дворам и подвалам, но так и не нашли.
Осколки разбившегося зеркала вынесли на помойку. Их потом вместе с остальным помойным хламом вывез на городскую свалку мусоровоз…
Там, в белых одеяниях невесты, стояла у зеркала Олакрез. Она обернулась, и, увидев меня, её милое личико исказила страшная гримаса.
Антон вбежал следом. Он прокричал:
— Олакрез, паспорт у него!
Глаза Олакрез налились кровью, руки стали костлявыми и длинными. Она попыталась вырвать паспорт из моих рук, но я держал его очень крепко, так, что у меня даже побелели пальцы. В этот момент из зеркала стала спускаться лестница. Точно такая же, как и тогда, у меня дома. Зеркало стало светиться голубоватым светом. На какое-то мгновение мне показалось, что это сон, что ещё мгновение, и я проснусь! И этот кошмар кончится! Но нет. Это был не сон. Вначале резко мяукнул кот Васька, соскочив с подоконника, а потом кто-то с силой пихнул меня в спину, да так, что я не устоял на ногах и упал на пол. Это Антон, как оказалось, кинулся на меня. Увидев, что я упал, он бросился на меня с кулаками.
Я прокричал:
— Антон! Что ты творишь!? Опомнись! Ты погибнешь, если уйдёшь с ней!
— Отдай паспорт! — кричал Антон, пытаясь выхватить из моих рук паспорт, и страшным потусторонним голосом ему вторила Олакрез:
— Отдай!
Тут же, распушив хвост, метался Васька. Я заметил, как он ловко, в одно мгновение, запрыгнул на лестницу, спускавшуюся из зеркала, и сиганул куда-то в зазеркалье!
«Эх, Васька-Васька, что же ты наделал!» — мелькнуло у меня в голове, но тут же я переключился на Антона, который всё это время норовил стукнуть меня побольнее, но я ловко уворачивался от его ударов, катаясь по полу в разные стороны и не выпуская из рук паспорт.
Потом я, каким-то чудом, вскочил на ноги. Антон кинулся на меня снова, отчего я отлетел в сторону, с силой ударившись спиной о стену, как раз в то место, где висело зеркало.
Зеркало хрустнуло, сорвалось с гвоздя и рухнуло на пол, разлетевшись в разные стороны мелкими осколками.
Олакрез вскрикнула, вскинула тонкие руки, как бы пытаясь ухватиться за воздух, и, с исказившимся в жуткой гримасе лицом, издав какой-то нечеловеческий, душераздирающий стон, исчезла.
С тех пор минуло много лет. Из редакции я ушёл. Желание писать статьи на необъяснимые, мистические темы, пусть даже и присылаемые читателями и, по большей части, ими же самими и выдуманные, у меня пропало.
На антикварные аукционы ходить продолжаю, но старые зеркала больше не покупаю.
Антон после этой истории долго болел. Даже шёл разговор, чтобы поместить его в психиатрическую клинику. Мы с ним уже давно не общаемся. Он так и не смог простить мне, что я не дал ему возможность уйти с Олакрез.
Кот Антона пропал. Его искали по всем дворам и подвалам, но так и не нашли.
Осколки разбившегося зеркала вынесли на помойку. Их потом вместе с остальным помойным хламом вывез на городскую свалку мусоровоз…
Страница 5 из 5
