Омлет с Jack Daniel's и флюхами

— А я смотрю, ты соскучился, — хохотнул Оливер, упираясь подбородком Маркусу в грудь и заглядывая в глаза.

— Ага, — согласился тот без притворства и взъерошил Вуду челку. — Мало мне тебя, — добавил он ехидно, но тут же в противовес своим словам широко улыбнулся.

Видимо, взгляд его был таким беззастенчиво влюбленным, что Оливер даже смутился.

— Марк, — попросил он, — не выходи из образа.

— Что, перебарщиваю с нежностями? — протянул Флинт, намеренно продолжая гипнотизировать его.

— Угу, тебе сердечек только в глазах не хватает, — пояснил Вуд якобы недовольно, на деле же он млел от удовольствия, что Маркус позволяет себе быть с ним таким.

Флинт тут же сурово сдвинул брови.

— Так лучше?

— Лучше, но я все еще вижу сердечки, — похвалил Оливер и, подумав мгновенье, добавил: — Давай, обзови меня как-нибудь!

— Непутевое уебище? — тут же предположил Маркус, и они оба прыснули.

— От тебя это скорее напоминает «кто тут был плохим мальчиком и хочет получить долю грязного секса»?

— Однако, — задумчиво протянул Флинт, — как ты хорошо, оказывается, успел изучить меня. Уже и мысли читаешь.

— Но в любом случае это не то, — вернул тему Вуд.

— Тебя что ли заводит, когда тебя обзывают? — подозрительно уточнил Маркус. — Так бы сразу и сказал, тогда я бы…

— Да, ладно, — Оливер хмыкнул и устроил голову у него на плече, — ты любое ругательство в мой адрес умудряешься испортить.

— Нет, — возразил Маркус, хотя понимал, что «да». Вуд часто нарывался, был абсолютно неприспособлен к самостоятельной жизни, постоянно влипал в какие-то неприятности, был ревнив хлеще самого Маркуса, да и в добавок ко всему продолжал таскать его на приемы к Питеру, но ни разу за все время Флинт не был на него зол настолько, чтобы пожалеть о своем решении связаться с ним. Оливер это знал и порой позволял себе подначивать. Маркус подозревал, что из-за собственного смущения: он не мог принять такого рода отношение к себе как должное, а потому постоянно подшучивал по этому поводу.

— А я говорю, что да, — упрямо возразил Оливер и открыл рот, чтобы зевнуть.

— Флюха! — выпалил Маркус и смог насладиться уникальной в своем роде картиной: Вуд, который раззявил рот, зевая, от неожиданности клацнул челюстью и ошеломленно уставился на Флинта.

— Флюха, — медленно повторил он, уголки его губ дрогнули, и вскоре сохранять серьезное выражение лица стало просто невозможным.

— Да, ты прав, это тоже вот, испортил, — когда они отсмеялись, согласился Маркус.

— Скорее, персонализировал, — вдруг философски изрек Оливер, когда какая-то мысль пришла ему в голову и, дождавшись заинтересованного взгляда от Флинта, объяснил: — С той же буквы, что и фамилия твоя начинается. То есть, проецируешь на меня свои собственнические замашки и как бы изначально подразумеваешь, что даже если и шлюха, то — только твоя, — спародировал он менторский тон Петтигрю и поправил несуществующие очки.

— Неисправимый засранец, — изрек Маркус ошеломленно, а Оливер щелкнул пальцами.

— Ну, вот, опять! — но не успел он продолжить, как Флинт вскинулся и подмял его под себя.

Стало не до разговоров, хотя Оливеру вдруг очень захотелось признаться, что счастливым его делает именно эта флинтовская затаенная нежность и неуклюжая романтика.

— Марк, — выдохнул он после поцелуя, — знаешь, я бы назвал тебя влюхой, но звучит как-то не очень.

Маркус бы рассмеялся, если бы тоже не успел изучить его, а потому он потянулся за очередным поцелуем, чтобы скрыть за ним неловкость Оливера от своеобразного признания.