Собственно, все началось с того, что Айку надоело наблюдать, как его замечательный друг, умеющий хранить секреты не хуже банковской ячейки, но в общении всегда открытый и приветливый Энди Грин, все прочнее обрастает каким-то панцирем, отвратительно похожим на хитиновую броню насекомого, непробиваемо-гладкую и чуть скользкую.
17 мин, 25 сек 11725
«Но не настолько, чтобы не найти в нем человека», — говорит младший.
И Энди почему-то верит в это.
— Эй! Грин, да что с тобой происходит? — снова окликает Уильямс.
— Я строю отношения, — весело улыбается Энди.
Мэтт выходит из ночлежки через шесть дней.
Надо быть идиотом, чтобы выскакивать с мокрыми волосами под дождь, когда в одном легком уже нехорошо хрипит, но остаться у этого лощеного хлыща он просто не мог.
Или мог? Но однозначно — не захотел.
А потому запросто ухватил тяжелую простуду, с которой и провалялся шесть дней на благотворительной койке. Его и сейчас еще покачивает от слабости, но дольше сидеть в четырех стенах Мэтт просто не может, ему надо на воздух.
Он добирается до ближайшего входа в сабвей. Тот самый.
Спуститься?
Мэтт вылавливает из кармана сигарету, прикуривает и неожиданно прямо лопатками ощущает, как кто-то пристально разглядывает его спину. А через несколько затяжек ощущает второй взгляд, теперь в лицо.
Будь это Энди, он увидел бы его. Да и взгляды чужие.
И тут Мэтт случайно ловит движение в потоке людей, идущих напротив, через улицу: взгляд, в раскрытую ладонь — и сразу опять в его лицо. Смех, ей-богу, за ним следят?
У него есть предположение. Одно. Совершенно безумное.
И он неторопливо спускается под землю.
Звонок застает Грина выходящим с совещания.
— Сэр, не можем утверждать с уверенностью, но очень похожий…
Он даже не дослушивает:
— Где?!
Ему надо в конференц-зал, но Энди только бросает на ходу секретарше: «Роззи, отмени все!» — и исчезает.
А спустя двадцать три минуты — да, он засекал, — подходит к тонкой, ломкой фигуре, сидящей у стены прямо на платформе.
— Простынешь, — негромко говорит Грин.
Мэтт поднимает голову и хрипло смеется:
— Уже.
Оказывается, что это долго. Энди даже не ожидал, насколько это будет долго и трудно.
Они встречаются уже почти два месяца.
Они трахаются, как сумасшедшие, пока хватает сил и дыхания.
Энди уговорил Мэтта, что жить у него удобнее, чем в ночлежке.
Но уговорить Мэтта поверить в то, что во всем этом есть что-то, кроме дикой животной страсти, он не может никак.
Мэтт ему не верит.
Впрочем, Энди понимает, почему. За двадцать лет — кто бы подумал, что этому дохляку уже двадцать! — Мэтт успел попробовать предательства самого разного вкуса и качества. Об этом Грину доложили все те же детективы. Папка, положенная ему на стол, была толстой. Он долго читал, почему-то даже не удивившись уже, найдя на последних страницах сведения, что Мэтт успел даже отсидеть почти год, — и снова не за свои грехи.
Время от времени Айк спрашивает, как дела, Энди смеется и отмахивается: «Строю-строю!», но знакомить его с Мэттом не спешит.
Это тощее сокровище с пронзительно-голубым взглядом должно принадлежать только ему! А для начала оно должно ему поверить… Ну когда-нибудь же должно!
Это происходит случайно.
Они договорились встретиться, чтобы сходить на смотровую Эмпайр-стейт-билдинга. Смешно, но Мэтт там был, а вот Энди нет.
Он приезжает раньше и ждет Мэтта почти у самого входа в небоскреб. Толпа туристов, спешащих полюбоваться Большим Яблоком с высоты птичьего полета, мгновенно напоминает Грину, почему он до сих пор тут не был.
Но уговор есть уговор…
Нервничать Энди начал минут через пять после назначенного времени. Мальчишка никогда не опаздывал. Но разволноваться не успел, увидев издалека знакомую светлую вихрастую голову. Поднял руку и махнул: я здесь! Мэтт махнул в ответ и стал пробиваться через плотные ряды…
Энди даже не успел понять, что заставило многоногое чудище всколыхнуться и податься разом в сторону, скорее всего, громкий выстрел-выхлоп пролетевшего мимо «харлея». Он вгляделся в поток, но Мэтта не увидел…
Оглушающий страх накатил мгновенно… Он упал. Упал прямо под ноги. В толпе.
Грина затрясло и бросило вперед… Найти!
Но на их общее счастье, в эту секунду Мэтт вывернулся из-за спин каких-то могучих матрон, взмокший, но невредимый.
Той ночью Энди не выпускал его из рук и шептал, шептал, о том, что любит его…
И Мэтт, уже засыпая, вспомнил полные ужаса темные глаза и почему-то именно теперь — в постели, укутанный одеялом и накрепко прижатый к груди любовника, — поверил…
Айк заезжает к Энди без предупреждения. Обычно он так не делает, хотя у него есть ключи от квартиры босса. Но Грина носит сегодня по всему городу, в офис он уже не вернется, где и когда будет, сказать не может, а потому Уильямс просто приезжает к нему домой, с твердым намерением дождаться и подписать уже эти чертовы бумаги…
— Э-э-э… Извините, — вежливо говорит Айк, обнаружив в гостиной включенную плазму и худого парня, меланхолично смотрящего какую-то фантастику.
Тот оборачивается, чуть приподнимая брови.
— Ты кто?
— Айк Уильямс, я друг… друг Энди…
— Привет, — спокойно говорит Мэтт, возвращаясь к просмотру.
— А ты?
Парень пробегается пальцами по пульту, звук тише, яркость убрать. Поднимается с дивана и подходит ближе.
— А я Мэтт.
Уильямс смотрит молча, что-то прикидывая… А потом вдруг весело фыркает:
И Энди почему-то верит в это.
— Эй! Грин, да что с тобой происходит? — снова окликает Уильямс.
— Я строю отношения, — весело улыбается Энди.
Мэтт выходит из ночлежки через шесть дней.
Надо быть идиотом, чтобы выскакивать с мокрыми волосами под дождь, когда в одном легком уже нехорошо хрипит, но остаться у этого лощеного хлыща он просто не мог.
Или мог? Но однозначно — не захотел.
А потому запросто ухватил тяжелую простуду, с которой и провалялся шесть дней на благотворительной койке. Его и сейчас еще покачивает от слабости, но дольше сидеть в четырех стенах Мэтт просто не может, ему надо на воздух.
Он добирается до ближайшего входа в сабвей. Тот самый.
Спуститься?
Мэтт вылавливает из кармана сигарету, прикуривает и неожиданно прямо лопатками ощущает, как кто-то пристально разглядывает его спину. А через несколько затяжек ощущает второй взгляд, теперь в лицо.
Будь это Энди, он увидел бы его. Да и взгляды чужие.
И тут Мэтт случайно ловит движение в потоке людей, идущих напротив, через улицу: взгляд, в раскрытую ладонь — и сразу опять в его лицо. Смех, ей-богу, за ним следят?
У него есть предположение. Одно. Совершенно безумное.
И он неторопливо спускается под землю.
Звонок застает Грина выходящим с совещания.
— Сэр, не можем утверждать с уверенностью, но очень похожий…
Он даже не дослушивает:
— Где?!
Ему надо в конференц-зал, но Энди только бросает на ходу секретарше: «Роззи, отмени все!» — и исчезает.
А спустя двадцать три минуты — да, он засекал, — подходит к тонкой, ломкой фигуре, сидящей у стены прямо на платформе.
— Простынешь, — негромко говорит Грин.
Мэтт поднимает голову и хрипло смеется:
— Уже.
Оказывается, что это долго. Энди даже не ожидал, насколько это будет долго и трудно.
Они встречаются уже почти два месяца.
Они трахаются, как сумасшедшие, пока хватает сил и дыхания.
Энди уговорил Мэтта, что жить у него удобнее, чем в ночлежке.
Но уговорить Мэтта поверить в то, что во всем этом есть что-то, кроме дикой животной страсти, он не может никак.
Мэтт ему не верит.
Впрочем, Энди понимает, почему. За двадцать лет — кто бы подумал, что этому дохляку уже двадцать! — Мэтт успел попробовать предательства самого разного вкуса и качества. Об этом Грину доложили все те же детективы. Папка, положенная ему на стол, была толстой. Он долго читал, почему-то даже не удивившись уже, найдя на последних страницах сведения, что Мэтт успел даже отсидеть почти год, — и снова не за свои грехи.
Время от времени Айк спрашивает, как дела, Энди смеется и отмахивается: «Строю-строю!», но знакомить его с Мэттом не спешит.
Это тощее сокровище с пронзительно-голубым взглядом должно принадлежать только ему! А для начала оно должно ему поверить… Ну когда-нибудь же должно!
Это происходит случайно.
Они договорились встретиться, чтобы сходить на смотровую Эмпайр-стейт-билдинга. Смешно, но Мэтт там был, а вот Энди нет.
Он приезжает раньше и ждет Мэтта почти у самого входа в небоскреб. Толпа туристов, спешащих полюбоваться Большим Яблоком с высоты птичьего полета, мгновенно напоминает Грину, почему он до сих пор тут не был.
Но уговор есть уговор…
Нервничать Энди начал минут через пять после назначенного времени. Мальчишка никогда не опаздывал. Но разволноваться не успел, увидев издалека знакомую светлую вихрастую голову. Поднял руку и махнул: я здесь! Мэтт махнул в ответ и стал пробиваться через плотные ряды…
Энди даже не успел понять, что заставило многоногое чудище всколыхнуться и податься разом в сторону, скорее всего, громкий выстрел-выхлоп пролетевшего мимо «харлея». Он вгляделся в поток, но Мэтта не увидел…
Оглушающий страх накатил мгновенно… Он упал. Упал прямо под ноги. В толпе.
Грина затрясло и бросило вперед… Найти!
Но на их общее счастье, в эту секунду Мэтт вывернулся из-за спин каких-то могучих матрон, взмокший, но невредимый.
Той ночью Энди не выпускал его из рук и шептал, шептал, о том, что любит его…
И Мэтт, уже засыпая, вспомнил полные ужаса темные глаза и почему-то именно теперь — в постели, укутанный одеялом и накрепко прижатый к груди любовника, — поверил…
Айк заезжает к Энди без предупреждения. Обычно он так не делает, хотя у него есть ключи от квартиры босса. Но Грина носит сегодня по всему городу, в офис он уже не вернется, где и когда будет, сказать не может, а потому Уильямс просто приезжает к нему домой, с твердым намерением дождаться и подписать уже эти чертовы бумаги…
— Э-э-э… Извините, — вежливо говорит Айк, обнаружив в гостиной включенную плазму и худого парня, меланхолично смотрящего какую-то фантастику.
Тот оборачивается, чуть приподнимая брови.
— Ты кто?
— Айк Уильямс, я друг… друг Энди…
— Привет, — спокойно говорит Мэтт, возвращаясь к просмотру.
— А ты?
Парень пробегается пальцами по пульту, звук тише, яркость убрать. Поднимается с дивана и подходит ближе.
— А я Мэтт.
Уильямс смотрит молча, что-то прикидывая… А потом вдруг весело фыркает:
Страница 4 из 5
